Из итоговой записки по обвинению Н.Г. Чернышевского, зачитанной на заседании Следственной комиссии.

1 мая 1863 г.
Государственный архив Российской Федерации
Ф. 112. Оп. 1. Д. 37. Л. 455–455 об., 459.

22 х 35,5 см.

Такого рода записки составлялись по итогам расследования и играли роль современного обвинительного заключения. В них излагались суть обвинения, полученные следствием сведения и улики, вкратце приводились показания обвиняемого и приводимые им аргументы в свою пользу, высказывалось итоговое мнение следствия.

В этих двух фрагментах записки содержится суммарное изложение результатов расследования о связи Н.Г. Чернышевского с А.И. Герценом и его «Вольной русской типографией»: сведения, изобличающие Чернышевского, и его отрицание этих фактов.

«Об отставном титулярном советнике Николае Чернышевском.

Титулярный советник Чернышевский арестован по распоряжению III отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии и 7-го июня 1862 г. по Высочайшему повелению отправлен в крепость для содержания в Алексеевском равелине.

Поводом к арестованию Чернышевского послужили привезенные из Лондона в Петербург отставным коллежским секретарем Ветошниковым письма от Герцена, Бакунина и Кельсиева к разным лицам, в том числе к отставному надворному советнику Серно-Соловьевичу.

Письма эти обнаружили сношения Лондонской русской пропаганды с некоторыми лицами, проживающими в России, и намерение распространить в Империи сочинения, которые предполагают издавать в Лондоне с явной целью нарушить общественное спокойствие.

В письме к Серно-Соловьевичу Герцен писал: «мы готовы издавать “Современник” здесь с Чернышевским или в Женеве – печатаем предложение об этом. Как вы думаете?»* При обыске у Чернышевского было найдено письмо без подписи и без означения, к кому оно написано, с выскобленными в нем многими словами.

Письмо это, судя по содержанию, писано Герценом. В нем, между прочим, говорится: «Истинно жаль мне, что вас нет в Питере, потому что наши шалят. Вы спрашивали, что такое, что больно было слышать. Да то, что Чер. поручил тому господину, который в … (слово выскоблено) не попал, сказать нам, чтобы мы не завлекали юношество  в литературный союз, что из этого ничего не выйдет. Такой скептицизм равен тунеядству и составляет преступление. А между тем, он человек с влиянием на юношество: на что это похоже? Ступайте в Питер, возьмите его за ворот, порастрясите и скажите – стыдно…».

… На что Чернышевский отвечал, что ни с кем из распространяющих злоумышленную против правительства пропаганду и ни с кем из находящихся за границей русских изгнанников и их сообщников он не был в сношениях, и ему не известно, находятся ли у них таковые сообщники в России, что всему литературному миру известно, что он находится в личной неприязни с Герценом и Огаревым, по делу последнего с г[оспо]жой Панаевой из-за имения, которым управляла Панаева по доверенности Огарева, что неприязнь эта давнишняя и что по делу сему он не имел никаких сношений ни с Огаревым, ни с Герценом, равно ему совершенно неизвестно, на каком основании Герцену вздумалось, что он, Чернышевский, может согласиться издавать с ним журнал, ибо никаких сношений с ним не имел.»


* – Письмо это находится при деле о сношениях разных лиц с лондонскими пропагандистами, отправленном к управляющему Министерством юстиции 15 января 1863 г. № 516. (прим. документа).

Из итоговой записки по обвинению Н.Г. Чернышевского, зачитанной на заседании Сле

Из итоговой записки по обвинению Н.Г. Чернышевского, зачитанной на заседании Следственной комиссии 1 мая 1863 г.

ГА РФ. Ф. 112. Оп. 1. Д. 37. Л. 455.

_______
 

«Об отставном титулярном советнике Николае Чернышевском.

Титулярный советник Чернышевский арестован по распоряжению III отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии и 7-го июня 1862 г. по Высочайшему повелению отправлен в крепость для содержания в Алексеевском равелине.

Поводом к арестованию Чернышевского послужили привезенные из Лондона в Петербург отставным коллежским секретарем Ветошниковым письма от Герцена, Бакунина и Кельсиева к разным лицам, в том числе к отставному надворному советнику Серно-Соловьевичу.

Письма эти обнаружили сношения Лондонской русской пропаганды с некоторыми лицами, проживающими в России, и намерение распространить в Империи сочинения, которые предполагают издавать в Лондоне с явной целью нарушить»

Из итоговой записки по обвинению Н.Г. Чернышевского, зачитанной на заседании Сле

Из итоговой записки по обвинению Н.Г. Чернышевского, зачитанной на заседании Следственной комиссии 1 мая 1863 г.

ГА РФ. Ф. 112. Оп. 1. Д. 37. Л. 455об.

_______
 

«общественное спокойствие.

В письме к Серно-Соловьевичу Герцен писал: «мы готовы издавать “Современник” здесь с Чернышевским или в Женеве – печатаем предложение об этом. Как вы думаете?»* При обыске у Чернышевского было найдено письмо без подписи и без означения, к кому оно написано, с выскобленными в нем многими словами.

Письмо это, судя по содержанию, писано Герценом. В нем, между прочим, говорится: «Истинно жаль мне, что вас нет в Питере, потому что наши шалят. Вы спрашивали, что такое, что больно было слышать. Да то, что Чер. поручил тому господину, который в … (слово выскоблено) не попал, сказать нам, чтобы мы не завлекали юношество  в литературный союз, что из этого ничего не выйдет. Такой скептицизм равен тунеядству и составляет преступление. А между тем, он человек с влиянием на юношество: на что это похоже? Ступайте в Питер, возьмите его за ворот, порастрясите и скажите – стыдно…».»


* – Письмо это находится при деле о сношениях разных лиц с лондонскими пропагандистами, отправленном к управляющему Министерством юстиции 15 января 1863 г. № 516. (прим. документа).

Из итоговой записки по обвинению Н.Г. Чернышевского, зачитанной на заседании Сле

Из итоговой записки по обвинению Н.Г. Чернышевского, зачитанной на заседании Следственной комиссии 1 мая 1863 г.

ГА РФ. Ф. 112. Оп. 1. Д. 37. Л. 459.

_______
 

«… На что Чернышевский отвечал, что ни с кем из распространяющих злоумышленную против правительства пропаганду и ни с кем из находящихся за границей русских изгнанников и их сообщников он не был в сношениях, и ему не известно, находятся ли у них таковые сообщники в России, что всему литературному миру известно, что он находится в личной неприязни с Герценом и Огаревым, по делу последнего с г[оспо]жой Панаевой из-за имения, которым управляла Панаева по доверенности Огарева, что неприязнь эта давнишняя и что по делу сему он не имел никаких сношений ни с Огаревым, ни с Герценом, равно ему совершенно неизвестно, на каком основании Герцену вздумалось, что он, Чернышевский, может согласиться издавать с ним журнал, ибо никаких сношений с ним не имел.»