Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.
Государственный архив Российской Федерации
Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 51–67 об.

Гектографированная копия.
22 х 35,5 см.

Народоволец Григорий Гольденберг, один из активных террористов, участник нескольких покушений, 9 февраля 1879 г. смертельно ранил харьковского губернатора кн. Д.Н. Кропоткина. Гольденберг был арестован в ноябре 1879 г. на вокзале в Елизаветграде при перевозке большого количества динамита для покушения на Александра II. При аресте он оказал вооруженное сопротивление. Позднее, находясь под следствием в тюрьме, Гольденберг стал давать подробные и откровенные показания, рассказав все, что ему было известно об истории партии «Народная воля» и ее террористической деятельности. В июле 1880 г. после встречи в тюрьме с одним из народовольцев, обвинившем его в предательстве, Гольденберг написал «Исповедь» с объяснением мотивов своего поступка и повесился.

Эта справка представляет собой изложение наиболее существенной информации из показаний Г. Гольденберга. Она переписана писарем и была размножена в III Отделении на гектографе для нужд политического сыска. Примечания об упомянутых Гольденбергом лицах также составлены в III Отделении на основании имевшихся там сведений. Составители примечаний еще не знали, кто такой Андрей Желябов (Жилябов, как его здесь называют), между тем, он являлся одним из ведущих народовольцев, активнейшим участником покушений на Александра II. Упомянутая также в тексте Акимова (Баска) – известная народоволка Анна Якимова.

«Вследствие сделанного по 3-му Отделению собственной Его императорского величества канцелярии распоряжения о наблюдении чинами жандармских железнодорожных полицейских управлений за багажом проезжающих лиц, 14-го ноября 1879 г., по прибытии поезда из Одессы в Елизаветград, был задержан неизвестный пассажир, в чемодане которого, обратившем на себя внимание по своей тяжести, оказался в значительном количестве нитроглицерин. Лицо это, оказавшее при задержании вооруженное сопротивление, назвалось потомственным почетным гражданином города Тулы Ефремовым; но вслед за тем было обнаружено, что задержанный есть киевский купеческий сын Григорий Гольденберг, высланный в апреле 1878 г. из Киева административным порядком за участие в преступной пропаганде в г. Холмогоры Архангельской губернии и бежавший оттуда в июне того же года.

Последовавшие несколько дней спустя преступное покушение под Москвою, выразившееся во взрыве полотна на Курской железной дороге, придавало задержанию Гольденберга несомненно важное значение, ввиду очевидной связи его с этим покушением. Впоследствии, когда некоторые из арестованных по политическим делам в Одессе и Харькове лиц, принимавших видное участие в противоправительственной агитации, вступив на путь раскаяния, стали разоблачать деятельность преступной организации, представилось очевидным, что в деятельности этой Гольденбергу принадлежало одно из выдающихся мест; причем указывалось на ближайшее участие его как в деле покушения на Московско-курской железной дороге, так и в убийстве харьковского губернатора князя Крапоткина.

В последнее время и сам Гольденберг, содержащийся в Одесском тюремном замке, стал обнаруживать проблески раскаяния; но все сделанные им разновременно показания отличались крайней отрывочностью и неопределенностью, обличавшими нерешительность его и борьбу с самим собою на пути к полному сознанию.

Ныне Гольденберг сделал заявление, представляющееся вполне достоверным указанием на обширность сведений его о социально-революционной организации и несомненную важность таковых для подавления порожденного ею зла.

В общих чертах, заявление Гольденберга, обнимающее собою период движения преступной агитации с 1873 года по день его задержания, представляется в следующем виде.

Единственная известная Гольденбергу революционная партия, носившая название «лавристов» или «чистых пропагандистов» и действовавшая с 1873 по 1876 г., имела целью возбудить к революции низшие классы народа посредством книжной и устной пропаганды. Хотя из этой партии в этот период времени и выделялись небольшие кружки, составлявшиеся из последователей известного революционного деятеля Бакунина, но деятельность этих кружков успеха и значения в преступной среде не имела. В 1876 г. революционная партия, по-видимому, бездействовала, но в следующем году неожиданно появилась партия «бунтарей», которая по своим стремлениям сходствовала с кружками «бакунистов», но отличалась от них значительным успехом в деле пропаганды. Партия эта, имевшая в виду путем отдельных бунтов между крестьянами склонить правительство к уступкам, существует до настоящего времени; первоначальная же деятельность ее проявилась в Чигиринском уезде Киевской губернии. Главными руководителями этой партии были: бывший студент Горного института Плеханов[1], Родионыч[2], Дейч[3], Стефанов, Бохановский, Чубаров[4], Дебагорио-Мокриевич[5] и многие другие, которых Гольденберг не припомнит. Наконец, в 1878 году появилась партия «террористов», которая для достижения противоправительственных целей избрала средством политические убийства.

Эта последняя партия, по словам Гольденберга, не имела до июля 1879 г. строго определенной организации, точно также как самое появление ее не было последствием ясно очерченной системы действия, вследствие чего деятельность этой партии за это время, проявлявшаяся в единичных, вне общей связи и чьего-либо руководства, случаях представлялась разрозненной и совершенно бесцельной.

В доказательство этого Гольденберг приводит данные, сопровождавшие политические убийства, совершенные за время появления партии «террористов» по июль 1879 г.

Первое политическое преступление, выразившееся в покушении на жизнь бывшего С[анкт-]Петербургского градоначальника, генерал-адъютанта Трепова, не составляло, по словам Гольденберга, такого действия, которое бы имело характер поручения со стороны какого-либо преступного органа, а было делом побуждений одного лица, именно, Веры Засулич[6], действовавшего совершенно самостоятельно.

Вторым по времени преступлением было покушение на убийство товарища прокурора Котляревского в Киеве, совершенное в начале 1878 г. Необходимость этого убийства, о котором, по словам Гольденберга, ему было сообщено не задолго до совершения преступления Валерианом Осинским[7], мотивировалась тем, что товарищ прокурора Котляревский постоянно принимал строгие меры против арестованных по политическим делам. Участия в этом преступлении он, Гольденберг, никакого не принимал и только впоследствии узнал, что оно было совершено Фоминым[8], настоящая фамилия которого Медведев, Алексеем Федоровым[9] и Иваном Ивичевичем[10].

За сим следовало убийство жандармского офицера Гейкинга в Одессе, бывшее, по показанию Гольденберга, делом бывшего студента Медико-хирургической академии, носившего прозвище «Голотупенка»[11], которого Гольденберг знал и встречал в Киеве. Поводом к преступлению служило строгое отношение Гейкинга к арестованным.

После того, был убит генерал-адъютант Мезенцов. По поводу сего Гольденберг объяснил, что незадолго перед тем, проживая в С[анкт-]Петербурге у учителя Ивана Болотникова[12], к которому, по словам Гольденберга, он был рекомендован проживающим в Лигове Ипполитом Головиным[13], с которым в свою очередь познакомили его Павел Орлов[14] и Алексей Назаров[15], он, Гольденберг, узнал о намерении против жизни покойного шефа жандармов; причем по совету сообщившего ему эти сведения упомянутого выше Орлова тогда же уехал в Киев. Там, будучи 4-го августа у знакомой Орлова, Екатерины Тумановой[16], он, Гольденберг, узнал от нее о совершенном преступлении. Хотя в то время он не имел сведений об участниках этого убийства, но впоследствии ему сделалось известно, что таковыми были: Ипполит Кошурников[17], Сергей Кравчинский[18] и Андриан Михайлов[19], из коих Кравчинский был убийцей, а остальные его ближайшими пособниками.

Последовавшее за тем 9-го февраля 1879 г. убийство Харьковского губернатора князя Крапоткина выяснено Гольденбергом со значительно большими подробностями, так как по его словам, преступление это, как по замыслу, так и по исполнению принадлежит всецело ему одному. По показанию Гольденберга, преступная мысль созрела в нем под влиянием убеждения, что князь Крапоткин был одним из главных виновников тяжелой участи политических преступников, заключенных в центральных тюрьмах, находящихся в Харьковской губернии. Но предварительно исполнения задуманного плана, он, Гольденберг, считал необходимым узнать, какое впечатление произведет этот замысел на единомышленников и вызовет ли он в них сочувствие. С этой целью, будучи в Киеве и затем в Харькове, он выражал свою мысль о необходимости такой меры против князя Крапоткина разным лицам, в том числе в Киеве Павлу Орлову, Афанасию Зубковскому[20], Валериану Осинскому, Людвигу Кобылянскому[21], Людмиле Самарской[22], Вере Ремизовской[23], Надежде Смирницкой[24], Игнату Ивичевичу[25], студенту Богицкому[26], Дмитрию Буцынскому[27] и в Харькове – Ивану Ионычу Глушкову[28], Воронцу[29], Евгению Козлову[30] и Алексею Преображенскому[31].

Все означенные лица, по словам Гольденберга, сочувственно отнеслись к означенной мысли его; причем он лично, Самарская и Игнат Ивичевич высказывались за открытое убийство, а остальные – в пользу совершения такового из-за угла. Когда таким образом вопрос был в принципе решен, осуществление самого преступления представилось необходимым отложить, так как в начале января месяца в центральных тюрьмах допущено было свидание заключенных с родными, а потому совершение убийства могло вызвать распоряжение о недопущении этих свиданий. Проживая в это время в Киеве, преимущественно в квартире, содержимой на Ивановской улице Софьей Пеховской[32], где тогда помещался клуб образовавшегося в Киеве социально-революционного кружка, он, Гольденберг, отправился, наконец, в конце января в Харьков, куда одновременно прибыли Кобылянский, Зубковский и Людмила Волькенштейн[33], которая приняла на себя роль хозяйки конспиративной квартиры, нанятой с двоякой целью – служить местом сходок и затем укрыть участников преступления в первое после убийства время. Устроившись таким образом в Харькове и разместившись из предосторожности на разных квартирах, названные лица стали выжидать удобного для убийства случая. В это время в Харьков прибыла из Киева проездом в Петербург Зинаида Воскресенская[34], передавшая Зубковскому о необходимости переместить из предосторожности конспиративную квартиру, так как Веледницкий[35], от которого Зубковский получил через Осинского фальшивый паспорт, стал выдавать известных ему лиц противоправительственной партии. Кроме поименованных единомышленников, Гольденберг указывает еще на Леонида Дическулло[36] и Козлова, с которым он, будучи в Харькове, находился в сношениях; причем Козлов был ему особенно полезен, так как знал и передал ему многое, относящееся до князя Крапоткина. Наконец, 9-го февраля Гольденбрг окончательно решился привести в исполнение задуманное преступление, с каковым намерением, пользуясь выездом князя Крапоткина вечером этого дня на спектакль, бывший в здании реального училища, он вместе с Кобылянским уговорились ждать его возвращения около дома, в котором жил князь Крапоткин, и когда около 12 часов ночи карета последнего стала приближаться к дому, Гольденберг подбежал к ней и, схватившись за ручку дверец с левой стороны, произвел выстрел вовнутрь кареты чрез открытое окно и затем упал, не успев сделать второго выстрела. Сообщив о случившемся Волькенштейн и Зубковскому, Гольденберг, по его показанию, в ту же ночь отправился чрез Полтаву в Киев, где виделся с Самарской, Павлом Орловым, Дическулло, Ковалевской[37], Иваном и Игнатом Ивичевичами, Бранднером[38], Дебагорио-Мокриевичем и Феохари[39]; но из них сообщил об убийстве только Самарской, Орлову, Дическулло и Игнату Ивичевичу. Остановившись по приезде в Киев в квартире Самарской, Гольденберг на другой же день должен был уехать, так как в Киеве начались обыски, о чем сообщили ему знакомые Самарской: Марина Избицкая[40], Банемов[41], Костицкий[42] и Анна Лисовская[43]. Познакомившись тогда же через посредство Самарской с Ольгой Гамалей, он вместе с ней отправился в ее имение – деревню Кучаково, Полтавской губернии. После того он снова приехал в Киев, куда возвратились на жительство после убийства князя Крапоткина Волькенштейн, Зубковский и Кобылянский. Затем отправился в С[анкт-]Петербург чрез Харьков, где, разыскивая Козлова, познакомился с бывшим медицинским студентом, а ныне врачом Николаем Ивановым[44]. Все дело по убийству князя Крапоткина, по объяснению Гольденберга, стоило 520 рублей, которые были внесены Зубковским.

Прибыв в первых числах марта 1879 г. в Петербург, Гольденберг, по его показанию, не имея определенной квартиры, встречался там с Мирским[45], Левенсоном[46], старым знакомым своим Зунделевичем[47] (он же Мойша и Аркадий), Козловым, Плехановм, Еленой Кестельман[48] и Александром Михайловым[49]. В то время уже готовилось покушение на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна, но Гольденберг, по его словам, ничего не знал об этом, а потому ничего по настоящему преступлению, о котором он лично узнал лишь в день преступления, сообщить не может.

Но на сколько незаметным для него прошло предыдущее преступление, на столько же, напротив, по словам Гольденберга, было деятельно участие его в деле покушения 2 апреля. Из показания его видно, что мысль о Цареубийстве родилась в нем вскоре после убийства князя Крапоткина.

Для осуществления этой мысли Гольденберг, по прибытии в Петербург, обсуждал этот вопрос с Зунделевичем и Александром Михайловым с единственным намерением узнать их мнение по этому предмету, но встретив против всякого ожидания их сочувствие, стал готовиться к совершению самого преступления. Первоначально в дело это был посвящен Соловьев[50], а затем Людвиг Кобылянский и Александр[51], настоящей фамилии которого Гольденберг не знает. Таким образом, между названными шестью лицами происходило несколько собраний в разных трактирных заведениях и затем, когда в принципе состоялось полное между ними согласие, решено было как можно скорее приступить к приведению преступного намерения в исполнение. По словам Гольденберга, он первым вызвался осуществить этот замысел, а за ним предложил свои услуги Кобылянский, но предложения их не были приняты на том основании, что Гольденберг – еврей, а Кобылянский – поляк, тогда как признавалось необходимым, чтобы покуситель был непременно русский. Поэтому, когда после того предложил свои услуги Соловьев, его признали совершенно пригодным и совмещающим в себе все условия для этого дела.

После того, купив револьвер и подобрав к нему при его, Гольденберга, участии патроны, Соловьев стал приготавливаться к выполнению преступного замысла. Ввиду возможности по сему делу обысков и арестов со стороны полиции, нелегальные, т.е. те из числа принадлежавших к противоправительственной партии, которые скрывались под чужими фамилиями, были предупреждены о необходимости немедленного выезда из Петербурга. Поэтому и Гольденберг, как тоже нелегальный, проживавший в то время по рекомендации знакомой студентки Марфы Ласкоранской[52], урожденной Соколовской, в квартире служившего в типографии Адама Бржезовского[53], 31-го марта уехал в Харьков, где и узнал от студента Подгаевского[54] о неудавшемся покушении 2-го апреля.

По отъезде из Петербурга Гольденберг, как из показания его видно, находился до половины июля 1879 г. в постоянных разъездах, предпринимавшихся без всякой определенной цели единственно в видах укрывательства. В этот период времени он виделся и приходил в более или менее близкое соприкосновение с разными лицами. Так, будучи в Харькове, он встречался с врачом Николаем Ивановым и студентом Подгаевским, в квартире которого были оставлены им привезенные из Петербурга в большом количестве предназначавшиеся для распространения газета «Земля и Воля» и прокламации по поводу убийства князя Крапоткина и покушения на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна; кроме того виделся с бывшим студентом Горного института Плехановым, который считался одним из видных деятелей партии «народников». Желая встретиться с Авдотьей Симоновой Краснокутской[55] и ее подругой Александровой[56], которых Гольденберг хорошо знал в бытность свою в Кременчуге, он ездил туда; но их в этом городе не застал, вследствие чего отправился в Киев, где в квартире Самарской встретился с Недзельской[57] и Смирницкой. Проживая после того некоторое время в имении Гамалеев-Кучково, находящемся в Полтавской губернии, Гольденберг делает указание и на семейство Гамалеев[58], которое, по его словам, состоит из стариков Александра Павлова и Александры Андреевны, представляющихся лишь сочувствующими стремлениям конституционалистов, и молодежи, а именно: Ольги, Софьи, Владимира, Якова и Виктора Гамалеев, а также и жены последнего Жозефины, которые все без изъятия сочувствуют революционному движению, не исключая и террористической партии, а Жозефина Гамалей, по словам Гольденберга, даже знала о том, что он убийца князя Крапоткина. Гольденберг упоминает также, что Софья и Ольга Гамалеи дали ему три вексельных бланка для приобретения денег в сумме 300 руб. на освобождение Самарской, которая в это время, как сообщил Гольденбергу житель местечка Борисполя, бывший гимназист Самуил Вейнцвейг[59], была арестована в Киеве и выслана административным порядком. Впоследствии поручение освободить из ссылки как Самарскую, так равно Воскресенскую и Елену Косач[60], которые также подверглись аресту и высылке из мест их жительства, было, по словам Гольденберга, возложено на бывшего студента Афанасия Арончика[61], который с этой целью ездил в г. Повенец, но вскоре возвратился, так как названные ссыльные не соглашались на побег. В это же время Гольденберг приезжал снова в Петербург, где сошелся со знакомым Александра Михайлова Львом Александровым Тихомировым[62], встретил Петра Осипова Морозова[63], с которым познакомил его еще в 1878 г. Ипполит Головин, и, наконец, в бытность у Морозова, в квартире которого Гольденберг даже ночевал, виделся со знакомым Морозова Иваном Васильевым Буг[64], который знал Гольденберга под прозвищами «Биконсфильд» и «Шмидт». В этот приезд свой в Петербург, в нем, по словам Гольденберга, более чем когда-либо укрепилось сознание необходимости дать террористической партии правильную ориентацию, с тем соглашался и Тихомиров, с которым Гольденберг более других обсуждал этот вопрос. Отправившись после того с рекомендательным письмом Морозова к сестре жены последнего Марии Глёке[65], проживавшей в своем имении в 3-х верстах от г. Ромен, Полтавской губернии, Гольденберг едва не подвергся там аресту вследствие странного в отношении его поведения означенной Глёке, оказавшейся в ненормальном состоянии умственных способностей; причем был задержан полицией Афанасий Зубковский, который в это время прибыл в Ромны и с целью повидаться с ним, Гольденбергом, отправился в имение Глёке. Затем с полученными от Виктора Гамалея, проживавшего в соседнем с Глёке имении Гамалеев – Чаплинки, 60 рублями Гольденберг уехал в Чернигов, где, по его словам, он не мог получить приюта, так как знакомая его Екатерина Яковлевна Линдфорс[66], затем чиновник Тринитатский[67], к которому Гольденберг имел рекомендательную записку от Зубковского, а также Зубок-Мокиевский[68] и знакомый Тринитатского бывший студент Шихуцкий[69], по прозвищу Мария Ивановна, принадлежащий к партии «украинофилов», не могли по разным причинам принять его на ночлег. Поэтому Гольденберг отправился в Киев. Кроме поименованных лиц, он, по словам Гольденберга, виделся еще со знакомой своей по Киеву Лизой Щетинской[70], принадлежащей к партии «украинофилов», и со старым знакомым Соломоном Вихманом[71], у которого он намерен был взять взаимообразно 50 руб., но Вихман предложил ему 10 руб., от принятия которых он отказался. Наконец, Гольденберг указывает еще на знакомое ему семейство доктора Каминера, в котором Гольденберг проживал с февраля до августа 1876 г. в качестве учителя в имении Каминера под называнием «Паперня», в Городницком уезде Черниговской губернии. Сам Каминер, по показанию Гольденберга, будучи по убеждениям своим крайним социалистом, имел несколько дочерей, из коих Надя и Августина, боясь преследования по делу о запрещенных книгах, а распространении которых обвинялся в 1874 г. Лурье[72], бежали тогда за границу, но в последствии возвратились в Россию, после чего Надя, проживая в Петербурге, принадлежала к партии «народников». За сим дочь София, по слухам, ходила в народ, и только младшая из сестер, Анна Каминер[73], проживающая в Чернигове у Ласкоранских, с которой виделся Гольденберг в бытность его в последний раз в Чернигове, ни в чем преступном, по словам Гольденберга, замечена не была.

Независимо от сего Гольденберг упоминает еще в своем показании на имение Софьи Александровны Лесневич[74] под названием «Калинов мост». Имение это, по словам Гольденберга, находилось с 1878 г. в арендном содержании у бывшего сельского учителя, Новозыбковского мещанина Федора Ефимова Зенченко[75], у которого поселились Иван и Владимир Драгневичи[76] с целью приучиться к сельским работам и затем отправиться для пропаганды в народ.

В июле 1879 года Гольденберг получил в Киеве от скрывающегося под чужим именем Николая Николаева Колоткевича[77] сведение, что в Липецке Тамбовской губернии назначен съезд социально-революционных деятелей, принадлежавших преимущественно к партии «террористов». Мысль о подобном съезде особенно сильно занимала Гольденберга в последнее время, вследствие чего по этому вопросу, возбужденному им в Киеве в апреле месяце, состоялось между его единомышленниками соглашение, в силу которого Зубковский и Зунделевич обязались вступить в сношение с наиболее влиятельными деятелями революционной партии, узнать их мнение по этому предмету, и если встретят в них единомыслие, разрешить вопрос о времени и месте съезда.

Поэтому Гольденберг тогда же отправился в Липецк, так как съезд назначен был, по сведениям Колоткевича, 20-го июля. Из дальнейшего показания Гольденберга видно, что съезд действительно состоялся и имел весьма важное значение в деле революционного движения. В нем принимали непосредственное участие, кроме Гольденберга, между прочим, следующие лица: Александр Михайлов, Николай Колоткевич, Андрей Жилябов[78], Марья Николаевна, Степан Ширяев[79], Лев Тихомиров, Александр (он же Преображенский), настоящей фамилии которого Гольденберг не знает, Николай Морозов и Михаил Фоменко[80]. Заседания происходили в лесу и других пригородных местах. Результатом их было общее соглашение о необходимости совершения нового преступления против жизни Государя императора, но уже не тем способом, как 2-го апреля, но посредством взрыва поезда на железной дороге. По словам Гольденберга, это был первый случай, когда заговорили о применении к делу динамита. При этом решено было по возможности скорее выполнить замысел указанным способом, а также высказывалась необходимость одновременно с этим направить убийство на Одесского, Киевского и С[анкт-]Петербургского генерал-губернаторов. Кроме того, на съезде установлено было прибегать также к агитации среди молодежи, войска и общества. Вместе с тем на этом съезде, по словам Гольденберга, выработана была правильная организация партии, «террористов» в форме образования Распорядительной комиссии и Исполнительного комитета как органов, долженствовавших управлять делами фракции. Из дальнейшего показания Гольденберга по сему предмету видно, что Распорядительная комиссия должна была знать все, совершающееся не только в террористическом движении, но даже во всей революционной среде; причем на нее возлагалось также изыскивать средства на задуманное дело. Исполнительный комитет состоял из лиц, которые должны были принимать на себя активное участие в задуманном предприятии. Комиссия должна была находиться в Петербурге, а члены Исполнительного комитета в разных местах, где надобность укажет. За сим, по объяснению Гольденберга, членами Распорядительной комиссии были избраны на съезде: Михаил Фоменко, Александр Михайлов и Лев Тихомиров, который сильно протестовал против этого избрания, так как он желал быть исполнителем; членами же Исполнительного комитета назначены все остальные, присутствовавшие на съезде, а также Зунделевич. Впоследствии, по словам Гольденберга, к Комитету примкнули: Софья Иванова[81], Вера Николаева Филиппова[82], урожденная Фигнер, рабочий Андрей Пресняков[83], Сергеева и Акимова (она же Баска), фамилии и имени которых Гольденберг не знает. Кроме того, на съезде были избраны редакторами предполагавшегося подпольного органа печати Лев Тихомиров и Николай Морозов; что же касается устройства самого органа, то вопрос этот имелось в виду обсудить в Воронеже, где в то же время происходил съезд партии «народников» и куда поспешили по окончании съезда в Липецке многие из участвовавших на нем лиц.

После того, в видах осуществления задуманного на съезде преступления Гольденберг, как из показания его видно, ездил в Петербург, Одессу, Киев и Харьков. Пробыв в здешней столице не более 10 дней и не имея определенной квартиры, он встречался в это время с Яковом Стефановичем, Ширяевым, Арончиком, Иваном Васильевым Буг, Александром, Софьей Ивановой, Верой Филипповой и Богородицей[84], настоящей фамилии которой Гольденберг не знает. В то же время он узнал, что в Петербурге уже заготовляется Ширяевым динамит для замышляемого преступления. В Одессе Гольденберг разыскал знакомую по Киеву Фаню Рефорт[85] и Савку Златопольского[86] и там же встретил Колоткевича, Фоменко, Арончика и Басова[87]; кроме того, виделся в Симферополе с бывшим студентом Киевского университета Панкеевым[88] и Федором Яковлевым Чепуриным[89]. Из Одессы он отправился в Киев, где жил с Сергеем Диковским[90] в Шулявском яру и виделся с Лисовской, сестрами своими, Бонемовым, Комчецким, Павлом Лозиановым, Марьей Павловой Михалевич и с другими знакомыми ему лицами. В первых числах сентября Гольденберг отправился в Харьков, где через посредство Николая Алексеева Богуславского познакомился с Глушковым, студентами Блиновым и Кузнецовым и с бывшим студентом Технологического института Петром Телаловым. Желая знать, в какой степени знакомы Харьковские социально-революционные деятели с последними действиями революционной партии и результатами съезда в Липецке, а также сочувствуют ли они этому движению, Гольденберг, по его словам, устроил при содействии Кузнецова и Блинова несколько сходок. На первой из них, происходившей в квартире народного учителя Маныча, собрались, между прочим: Татьяна Иванова Лебедева[91], Телалов, Богуславский, Маныч с женой, Дуня Краснокутская, Колоткевич, студент Иван Кашинцев[92], студент Константин Филипов[93], Виктор Александров Данилов[94], племянник Харьковского аптекаря и неизвестный Афанасий. Развивая на этой сходке теоретические взгляды свои на террористическое движение и не касаясь практических вопросов, Гольденберг, по его словам, пришел к убеждению, что понятия эти совершенно новы для большинства присутствовавших, но в то же время заметил в молодежи желание ближе познакомиться с этими вопросами. Вторая сходка имела место у студента Осипова[95], и на ней собралось около 40 человек. На ней, кроме Гольденберга, говорил также Андрей Жилябов, при чем развивая те же положения, которых касался и Гольденберг, распространился в смысле возможности достигнуть путем террора влияния на общество и даже на внешние дела государства. В 20-х числах Сентября из Петербурга приехали в Харьков Ипполит Кошурников и Андрей Пресняков, привезя с собой около 3-х пуд[ов] динамита и проволоку. Динамит этот первоначально хранился в гостинице, в которой они остановились, а затем у студента Нечаева[96] и, наконец, у Гольденберга, нанявшего для себя квартиру в доме акушерки Сикорской[97]. С приездом Кошурникова и Преснякова, между ними, Колоткевичем, Жилябовым и Гольденбергом начались, по словам последнего, совещания относительно приведения в исполнение состоявшегося в Липецке решения о взрыве на железной дороге. С этой целью Кошурников, еще раньше этого производивший, по объяснению Гольденберга, изыскания на Николаевской железной дороге, отправился для производства тех же изысканий на железнодорожном пути, пролегающем в Крыму, но поездка эта никаких результатов не имела. За тем решено было заложить мину под Лозово-Севастопольской дорогой, и местом взрыва был избран Александровск, Екатеринославской губернии. Для исполнения этого плана отправился в Александровск Жилябов и, назвавшись Ярославским купцом Черемисовым, заявил в Руме желание открыть в этом городе кожевенный завод. Предложение это было принято весьма сочувственно в Руме, и Жилябов, наняв вблизи полотна дороги дом, дал задаток. В доме этом должны были, по предположенному плану, поселиться под видом устройства завода Жилябов, Акимова (она же Баска), выдававшая себя  за жену Жилябова, бежавший из административной ссылки Тихонов и неизвестный Иван, которые являлись в качестве рабочих. Предполагалось пробуравить в ночное время полотно железной дороги и, вставив туда медную трубу, начиненную динамитом, произвести взрыв во время следования царского поезда. Необходимые для сего инструменты и приспособления были, по словам Гольденберга, изготовлены под его наблюдением в Харькове. В то же время и в Одессе состоялось предположение о производстве взрыва на Одесской железной дороге, вследствие чего Гольденберг, отделив от бывшего у него динамита около пуда, послал таковой в Одессу с Татьяной Ивановой Лебедевой, которая должна была принять участие в Одесском взрыве. Устройство мины близ Одессы приняли на себя Колоткевич и Фоменко, который должен был пристроиться сторожем на железной дороге и вблизи своей будки заложить мину под рельсы. По словам Гольденберга, Фоменко, действительно, пристроился на 14-й версте от Одессы сторожем при камнях, а затем получил место будочника и жил вместе с Лебедевой, выдававшей себя за его жену.

В половине октября в Харьков приехал, по словам Гольденберга, Степан Ширяев и сообщил, что Аврамик (так звали Гартмана) купил в Москве дом, откуда ведется подкоп под полотно железной дороги.

Вследствие сего 18-го октября Гольденберг, по его показанию, уехал в Москву, где и принял участие в работах по делу Сухорукова, каковой фамилией назывался Гартман[98] в Москве. По словам Гольденберга, деятелями по покушению 19-го ноября являлись Гартман, Софья Перовская[99], Ширяев, Кошурников, Александр Михайлов, Арончик, Галина Чернявская[100], студент Гришка и, наконец, он, Гольденберг и Николай Морозов, который не мог за болезнью продолжать работы, а потому уехал из Москвы. Из числа этих лиц, Гартман, Перовская и Гришка жили в доме, из которого устраивался подкоп, а остальные – по разным квартирам, причем устроена была также и конспиративная квартира для укрывательства в случае опасности. Работы по устройству этого подкопа, сопряженные с большими трудностями, производились быстро, в особенности же с того времени, когда по газетам сделалось известно, что Государь император будет 19-го ноября в Москве. Независимо от трудности работ, производство их сопровождалось постоянными тревогами и опасениями быть настигнутыми врасплох. В этих видах в доме Сухорукова устроены были мины на случай необходимости взорвать дом при явной опасности. На покрытие необходимых издержек по устройству мины, когда бывшие на лицо средства стали приближаться к концу, представилось, по словам Гольденберга, нужным заложить дом, что и было исполнено Сухоруковым, получившим под залог его от какой-то купчихи 1 000 руб. Между тем, когда работы стали близиться к окончанию и представилось необходимым заложить самую мину, оказалось, что наличного динамита будет недостаточно. Поэтому Гольденберг, как из показания его видно, отправился в Одессу с целью привезти в Москву динамит, предназначавшийся для взрыва на Одесской железной дороге, где заложение мины представлялось излишним. На пути в Одессу Гольденберг, по его словам, встретился в Елизаветграде со знакомым своим, студентом Медико-хирургической академии Кибальчичем[101], который следовал из Одессы с проволокой, предназначенной в Александровск для Жилябова. По прибытии в Одессу Гольденберг познакомился чрез Колоткевича с Герасимом Романенко[102] и, кроме того, виделся с другими лицами, с которыми встречался раньше. Засим, 13-го ноября с запасом денег, принесенных для Московского дела Златопольским, Гольденберг, имея при себе чемодан с динамитом, отправился в Москву, но в Елизаветграде был задержан. Делая означенные разоблачения и вступив таким образом на путь, по-видимому, вполне чистосердечного сознания, Гольденберг приводит также и причины, приведшие его к такому решительному шагу. Из объяснения его видно, что путем долгого в последнее время размышления и беспристрастной оценки действий террористической фракции он пришел к полному убеждению, что стремления этой партии не только не осуществимы, но даже прямо направлены против блага народа, для которого партия эта посвятила свое существование.

 


[1] Плеханов Георгий Валентинович, дворянин Тамбовской губернии, Липецкого уезда, бывший юнкер Константиновского военного училища, а в последствии студент Горного института. В Липецком уезде имеет мать, а брат его, Григорий Валентинов Плеханов служит поручиком 69-го пехотного Рязанского полка и находится в г. Люблине.

Первую известность Георгий Плеханов в революционной деятельности получил по демонстрации на Казанской площади, но задержан не был и с того времени разыскивается. Жена его была арестована с прочими задержанными на площади лицами, но освобождена по недостаточности улик. В настоящее время имеется сведение о нахождении Плеханова в Париже.

[2] Родионыч личность не выясненная, но по секретным сведениям 3-го Отделения, он упоминается как член Исполнительного революционного комитета.

[3] Дейч Лейба, еврей, мещанин Киевской губернии, служил вольноопределяющимся в 130 пехотном Херсонском полку, из которого бежал.

Стефанович, Яков, сын священника Черниговской губернии, бывший студент Киевского университета, в 1875 г. исключен за беспорядки.

Бохановский Иван, дворянин, товарищ Стефановича по Университету, из которого вместе исключен.

Все трое скрылись за границей, где напечатали ложный манифест и присягу для крестьян, употребленные в дело по Чигиринскому уезду. В 1877 г. они были в Киеве арестованы, но при пособничестве тюремного сторожа Тихонова бежали и скрылись за границу, где находятся и по настоящее время.

[4] Чубаров по делу о вооруженном сопротивлении в Одессе казнен 18 августа.

[5] Дебагорий-Мокриевич Владимир, дворянин, Киевским военно-окружным судом приговорен за вооруженное сопротивление в каторжные работы, но на пути следования бежал из Сибири и разыскивается.

[6] Засулич, Вера, дочь капитана, после оправдания ее по делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Трепова бежала за границу, где находится и по настоящее время.

[7] Осинский Валериан, казнен по делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

[8] Фомин, по фамилии Медведев по делу освобождения Войнаральского приговорен навечно в каторжные работы.

[9] Федоров Алексей неизвестен.

[10] Ивичевич Иван, при вооруженном сопротивлении в Киеве от ран умер.

[11] Голотупенко неизвестен.

[12] Болотников неизвестен.

[13] Головин Ипполит, дворянин, привлекался к делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна за укрывательство преступника Мирского, но оправдан, после чего обязан в 24 часа выехать из Петербурга. Избрал для жительства Черниговскую губернию, где учрежден за ним надзор полиции.

[14] Орлов Павел, сын чиновника, сослан в каторжные работы по делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

[15] Назаров Алексей Иванов, известен только как знакомый Головина.

[16] Туманова Екатерина, по мужу Гамкрелидзе, жена дворянина, привлекалась в 1877 году за пропаганду в нескольких губерниях и проживательству по подложному виду, приговорена к шестинедельному содержанию в смирительном доме. Настоящее место нахождения ее неизвестно. Муж сослан в Сибирь по тому же делу.

[17] Кошурников Ипполит, неизвестен.

[18] Кравчинский Сергей, отставной подпоручик артиллерии, воспитывался в Артиллерийском училище, по выходе в отставку из артиллерии был слушателем С[анкт-]Петербургского лесного института, но курса не окончил, занялся революционной пропагандой, в Твери 1873 г. был задержан, но на пути в становую квартиру бежал. В настоящее время находится за границей, попеременно в Париже и в Швейцарии близ Лозанны.

[19] Михайлов Андриан, сын губернского секретаря, содержится в Петропавловской крепости по делу об убийстве генерал-адъютанта Мезенцова.

[20] Зубковский Афанасий, сын священника Полтавской губернии, бывший студент Киевского университета, разыскивается по делу о революционной пропаганде в Волынской губернии. В настоящее время арестован и привлекается по делу об убийстве князя Крапоткина.

[21] Кобылянский Людвиг, он же Григоренко и Володька, сын польского дворянина, находится под стражей по делу об убийстве князя Крапоткина.

[22] Самарская Людмила, дочь священника Киевской губернии, выслана генерал-губернатором в Олонецкиую губернию.

[23] Ремизовская Вера, неизвестна.

[24] Смирницкая Надежда, дочь священника Киевской губернии, выслана была в Вологодскую губернию вследствие заказа памятника для политического преступника Ивичевича, 24 марта 1880 г. из ссылки скрылась.

[25] Ивичевич Игнатий, умер от ран, полученных при вооруженном сопротивлении в Киеве.

[26] Богицкий, студент Киевского университета, был арестован в начале сего года по сношению с революционной средой, но освобожден и находится в Киеве под секретным надзором.

[27] Буцинский Дмитрий, студент Харьковского университета, находится под стражей по делу о Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[28] Глушков Иван Ионов, студент Харьковского университета, разыскивается по делу о Сыцянко в Харькове.

[29] Воронец Эммануил, дворянин Харьковской губернии, Купянского уезда, выслан за принадлежность  к революционной партии по распоряжению Харьковского генерал-губернатора в Олонецкую губернию.

[30] Козлов Евгений Иванов, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по делу о Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[31] Преображенский Алексей Иванов, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по делу о Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[32] Пеховская Софья, дворянка, в 1879 году принимала участие в сборе денег на памятник умершим от ран при вооруженном сопротивлении в Киеве братьям Ивичевич.

[33] Волькенштейн Людмила Александровна, жена земского врача города Кобеляк Черниговской губернии, известна по политической неблагонадежности ее мужа.

[34] Воскресенская Зинаида Иванова, дочь чиновника, по прикосновенности к делу издания и распространения возмутительных брошюр, выслана в 1879 году под строгий надзор полиции в Олонецкую губернию.

[35] Веледницкий , бывший чиновник Киевской контрольной палаты, после сношения с пропагандистами и за сделанное разоблачение подвергался опасности, почему и переведен в Тифлис на ту же должность.

[36] Дическулло Леонид Антонов, дворянин, разыскивается по прикосновенности к делу в вооруженном сопротивлении в Киеве. Он проживал в Одессе под фамилией Виноградова.

[37] Ковалевская Мария Павлова, жена учителя, по обвинению в принадлежности к преступному обществу в Киеве приговорена судом к каторжным работам, но скрылась и разыскивается.

[38] Бранднер, за вооруженное сопротивление в Киеве по приговору военно-окружного суда казнен.

[39] Феохари или Теохари Степан Ильин, греческий подданный, за государственное преступление сослан в 1879 г. в каторжные работы.

[40] Избицкая Марина (Мария) Людвиговна, за пособничество во время содержания ее брата в тюрьме и передачу переписки соучастникам была отдана под строгий надзор полиции, но в 1879 году скрылась.

[41] Банемов неизвестен.

[42] Костицкий Болеслав, сын портного, Австрийский подданный, исключен в 1878 г. из Киевского университета. В 1879 году был задержан в Киеве по прикосновенности к государственному преступлению.

[43] Лисовская Анна, неизвестна.

[44] Иванов Николай, доктор, разыскивается по прикосновенности к делу Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[45] Мирский, бывший студент Медико-хирургической академии, польский шляхтич, сослан в каторжные работы по делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна.

[46] Левенсон, доктор, привлекался к делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна за укрывательство Мирского, но судом оправдан. Обязан к выезду из столицы в 24 часа и поселился в Полтавской губернии, где за ним учрежден надзор полиции.

[47] Зунделевич арестован в Публичной библиотеке с революционными произведениями печати и привлекается к делу о типографиях «Народной воли» и «Черный Передел» и о взрыве во дворце. По черниговскому дознанию разыскивался Мовша Вайнер, под именем которого, как выяснилось, Зунделевич был известен в революционной среде.

[48] Кестельман Елена, воспитанница доктора Левенсона, любовница Мирского, по делу последнего она выслана административным порядком в Ярославскую губернию под надзор полиции.

[49] Михайлов Александр, был не известен, но разыскивается по черниговскому делу некто Безменов, под именем которого, как оказывается, был известен в революционной среде.

[50] Соловьев, коллежский секретарь, казнен за преступление 2-го апреля 1879 г.

[51] Александр [далее зачеркнуто: «по необозначении фамилии неизвестен»; далее приписано: «Квятковский»].

[52] Ласкоранская Марфа, урожденная Соколовская, неизвестна.

[53] Бржезовский Адам, дворянин, привлекался к делу о преступной пропаганде в Закавказском крае в числе 38 лиц. Преследование его прекращено в июле 1878 г.

[54] Подгаевский неизвестен.

[55] Краснокутская Авдотья, дочь купца, арестована по делу о преступном сообществе в Бессарабии.

[56] Александрова Елена, дворянка, по близости отношений с политически неблагонадежной Еленой Краснокутской, в квартире которой в 1878 году была обыскана.

[57] Недзельская неизвестна.

[58] Отношение семейства Гамалеев к революционной среде стало известно только в последнее время, и у них произведен обыск, о результате которого сведений еще не получено.

[59] Вейнцвейг Самуил, неизвестен.

[60] Косач Елена, ввиду крайней политической неблагонадежности и сношений с известными Кадьяном и Яценко, выслана под надзор полиции в Олонецкую губернию.

[61] Арончик Афанасий, бывший студент Горного института, неизвестен.

[62] Тихомиров Лев Александров, он же «Тигрыч», бывший студент С[анкт-]Петербургского университета, был привлечен к политическому делу о 193 лицах, приговорен к аресту с подчинением надзору полиции, но скрылся.

[63] Морозов Петр Осипов, магистр русской словесности, в июле месяце минувшего года был арестован по негласным сведениям о тех данных, кои здесь приведены. Кроме того, привлекался к дознанию за сношение с пропагандистами, но освобожден по недостаточности улик.

[64] Бух, а не Буг, Иван Васильев, сын чиновника, находится под стражей по делу о подпольной типографии.

[65] Глёке Мария Григорьевна, вдова чиновника, известна по тем данным, кои здесь приведены.

[66] Линдфорс Екатерина Яковлева, жена землевладельца Черниговской губ., привлечена к дознанию по Черниговской губернии за укрывательство Гольденберга и за сношение с пропагандистами.

[67] Тринитатский, отставной чиновник, служащий в Черниговской земской управе, привлекается к дознанию за укрывательство политических преступников.

[68] Зубок-Мокиевский, отставной чиновник, состоит под надзором полиции. Ему разрешена поездка в Сибирь для свидания с сосланной Субботиной; дозволение это дано в видах успешнейшего производства дознания, для которого присутствие его представлялось вредным.

[69] Шихуцкий неизвестен.

[70] Щетинская Елизавета неизвестна.

[71] Вихман Соломон неизвестен.

[72] Лурье Семен Григорьевич, бывший студент Киевского университета, привлечен был по политическому делу о 193 лицах, но во время сопровождения его в 1876 году из Киевской тюрьмы в Жандармское управление бежал и разыскивается.

[73] Каминер Анна, дочь врача, известна по Черниговскому делу как политически неблагонадежная.

[74] Лесневич Софья Александровна, неизвестна.

[75] Зенченко Федор Ефимович, бывший народный учитель Новозыбковского уезда, женат на Смирницкой, привлекался к делу о преступном сообществе в Киеве.

[76] Драгневичи Иван и Владимир, известны из указаний чиновника Валеницкого.

[77] Колоткевич Николай Николаев, дворянин Киевской губернии, известен в среде Харьковских социалистов под прозванием «Кот Мурлыка», привлекался в Киеве по политическому дознанию, ныне же разыскивается по делу о преступном сообществе в Киеве.

[78] Жилябов Андрей Иванов, он же Фоменко и Михаил, неизвестен, равно неизвестна Мария Николаевна.

[79] Ширяев Степан Иванов, он же Смирницкий, сын священника Смоленской губернии, содержится в С[анкт-]Петербургской крепости по делу Квятковского (он же Чернышев).

[80] Фоменко Михаил неизвестен.

[81] Иванова Софья, дочь майора, арестована под именем жены Лысенко по делу о тайной типографии, найденной в Саперном переулке.

[82] Филиппова Вера, известна по своей преступной деятельности, но скрывается.

[83] Пресняков Андрей, крестьянин, убийца тайного агента Шарашкина, принадлежит к преступному обществу «друзей», разыскивается. В минувшем году находился за границей.

[84] Богородица, или «тетка Мария», она же Розанова, арестована в тайной типографии «Черный передел».

[85] Рефорт Фаня, неизвестна.

[86] Златопольский Савелий, давно известен по секретным сведениям и разыскивается.

[87] Басов Иван Иванов, технолог, разыскивается по прикосновенности к делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

[88] Панкеев, бывший студент Киевского университета, арестован вследствие политической неблагонадежности и за снабжение своим видом арестованного Зубковского.

[89] Чепурин Федор Яковлев, бывший студент Киевского университета, привлекается по Черниговскому делу, но скрылся.

[90] Диковский Сергей, арестован в форме артиллерийского офицера и привлечен за принадлежность к революционной партии.

[91] Лебедева Татьяна Иванова, повивальная бабка, судилась по процессу о 193 лицах, также была привлечена по делу об убийстве Рейнштейна, но освобождена с отдачей под гласный надзор полиции.

[92] Кашинцев Иван Николаев, дворянин, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по дулу Сыцянко.

[93] Филипов Константин, сын чиновника, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по делу Сыцянко.

[94] Данилов Виктор Александров, привлечен к делу Сыцянко.

[95] Осипов, студент, неизвестен.

[96] Нечаев, студент, неизвестен.

[97] Сикорская Екатерина Григорьева, жена офицера, акушерка, арестована по делу Сыцянко.

[98] Гартман находится за границей.

[99] Перовская Софья, дочь действительного статского советника, привлекалась по нескольким политическим делам, на пути в ссылку в Олонецкую губернию бежала от жандармов.

[100] Чернявская Галина, по делу Чубарова была отдана под денежный залог, но скрылась и разыскивается.

[101] Кибальчич, он же проживал в Одессе под фамилией Иваницкого Максима Петрова, по делу о государственном преступлении состоял под надзором полиции, но скрылся.

[102] Романенко Герасим, студент Новороссийского университета, арестован в Лемберге Австрийскими властями.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 51.

_______
 

«Вследствие сделанного по 3-му Отделению собственной Его императорского величества канцелярии распоряжения о наблюдении чинами жандармских железнодорожных полицейских управлений за багажом проезжающих лиц, 14-го ноября 1879 г., по прибытии поезда из Одессы в Елизаветград, был задержан неизвестный пассажир, в чемодане которого, обратившем на себя внимание по своей тяжести, оказался в значительном количестве нитроглицерин. Лицо это, оказавшее при задержании вооруженное сопротивление, назвалось потомственным почетным гражданином города Тулы Ефремовым; но вслед за тем было обнаружено, что задержанный есть киевский купеческий сын Григорий Гольденберг, высланный в апреле 1878 г. из Киева административным порядком за участие в преступной пропаганде в г. Холмогоры Архангельской губернии и бежавший оттуда в июне того же года.

Последовавшие несколько дней спустя преступное покушение под Москвою, выразившееся во взрыве полотна на Курской железной дороге, придавало задержанию Гольденберга несомненно важное значение, ввиду очевидной связи его с»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 51об.

_______
 

«этим покушением. Впоследствии, когда некоторые из арестованных по политическим делам в Одессе и Харькове лиц, принимавших видное участие в противоправительственной агитации, вступив на путь раскаяния, стали разоблачать деятельность преступной организации, представилось очевидным, что в деятельности этой Гольденбергу принадлежало одно из выдающихся мест; причем указывалось на ближайшее участие его как в деле покушения на Московско-курской железной дороге, так и в убийстве харьковского губернатора князя Крапоткина.

В последнее время и сам Гольденберг, содержащийся в Одесском тюремном замке, стал обнаруживать проблески раскаяния; но все сделанные им разновременно показания отличались крайней отрывочностью и неопределенностью, обличавшими нерешительность его и борьбу с самим собою на пути к полному сознанию.

Ныне Гольденберг сделал заявление, представляющееся вполне достоверным указанием на обширность сведений его о социально-революционной организации и несомненную важность таковых для подавления порожденного ею зла.

В общих чертах, заявление Гольденберга, обнимающее собою период движения преступной агитации с 1873 года по день его задержания, представляется в следующем виде.

Единственная известная Гольденбергу революционная партия, носившая название «лавристов»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 52.

_______
 

«или «чистых пропагандистов» и действовавшая с 1873 по 1876 г., имела целью возбудить к революции низшие классы народа посредством книжной и устной пропаганды. Хотя из этой партии в этот период времени и выделялись небольшие кружки, составлявшиеся из последователей известного революционного деятеля Бакунина, но деятельность этих кружков успеха и значения в преступной среде не имела. В 1876 г. революционная партия, по-видимому, бездействовала, но в следующем году неожиданно появилась партия «бунтарей», которая по своим стремлениям сходствовала с кружками «бакунистов», но отличалась от них значительным успехом в деле пропаганды. Партия эта, имевшая в виду путем отдельных бунтов между крестьянами склонить правительство к уступкам, существует до настоящего времени; первоначальная же деятельность ее проявилась в Чигиринском уезде Киевской губернии. Главными руководителями этой партии были: бывший студент Горного института Плеханов[1],

 


[1] Плеханов Георгий Валентинович, дворянин Тамбовской губернии, Липецкого уезда, бывший юнкер Константиновского военного училища, а в последствии студент Горного института. В Липецком уезде имеет мать, а брат его, Григорий Валентинов Плеханов служит поручиком 69-го пехотного Рязанского полка и находится в г. Люблине.

Первую известность Георгий Плеханов в революционной деятельности получил по демонстрации на Казанской площади, но задержан не был и с того времени разыскивается. Жена его была арестована с прочими задержанными на площади лицами, но освобождена по недостаточности улик. В настоящее время имеется сведение о нахождении Плеханова в Париже.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 52об.

_______
 

«Родионыч[2], Дейч[3], Стефанов, Бохановский, Чубаров[4], Дебагорио-Мокриевич[5] и многие другие, которых Гольденберг не припомнит. Наконец, в 1878 году появилась партия «террористов», которая для достижения противоправительственных целей избрала средством политические убийства.

Эта последняя партия, по словам Гольденберга, не имела до июля 1879 г. строго определенной организации, точно также как самое появление ее не было последствием ясно очерченной системы действия, вследствие чего деятельность этой партии за это время, проявлявшаяся в единичных, вне общей связи и чьего-либо руководства, случаях представлялась разрозненной и совершенно бесцельной.


[2] Родионыч личность не выясненная, но по секретным сведениям 3-го Отделения, он упоминается как член Исполнительного революционного комитета.

[3] Дейч Лейба, еврей, мещанин Киевской губернии, служил вольноопределяющимся в 130 пехотном Херсонском полку, из которого бежал.

Стефанович, Яков, сын священника Черниговской губернии, бывший студент Киевского университета, в 1875 г. исключен за беспорядки.

Бохановский Иван, дворянин, товарищ Стефановича по Университету, из которого вместе исключен.

Все трое скрылись за границей, где напечатали ложный манифест и присягу для крестьян, употребленные в дело по Чигиринскому уезду. В 1877 г. они были в Киеве арестованы, но при пособничестве тюремного сторожа Тихонова бежали и скрылись за границу, где находятся и по настоящее время.

[4] Чубаров по делу о вооруженном сопротивлении в Одессе казнен 18 августа.

[5] Дебагорий-Мокриевич Владимир, дворянин, Киевским военно-окружным судом приговорен за вооруженное сопротивление в каторжные работы, но на пути следования бежал из Сибири и разыскивается.

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 53.

_______
 

«В доказательство этого Гольденберг приводит данные, сопровождавшие политические убийства, совершенные за время появления партии «террористов» по июль 1879 г.

Первое политическое преступление, выразившееся в покушении на жизнь бывшего С[анкт-]Петербургского градоначальника, генерал-адъютанта Трепова, не составляло, по словам Гольденберга, такого действия, которое бы имело характер поручения со стороны какого-либо преступного органа, а было делом побуждений одного лица, именно, Веры Засулич[6], действовавшего совершенно самостоятельно.

Вторым по времени преступлением было покушение на убийство товарища прокурора Котляревского в Киеве, совершенное в начале 1878 г. Необходимость этого убийства, о котором, по словам Гольденберга, ему было сообщено не задолго до совершения преступления Валерианом Осинским[7], мотивировалась тем, что товарищ прокурора Котляревский постоянно принимал строгие меры против арестованных по политическим делам. Участия в этом преступлении он, Гольденберг, никакого не принимал и только впоследствии узнал, что оно было совершено Фоминым[8], настоящая фамилия которого...


[6] Засулич, Вера, дочь капитана, после оправдания ее по делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Трепова бежала за границу, где находится и по настоящее время.

[7] Осинский Валериан, казнен по делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

[8] Фомин, по фамилии Медведев по делу освобождения Войнаральского приговорен навечно в каторжные работы.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 53об.

_______
 

«Медведев, Алексеем Федоровым[9] и Иваном Ивичевичем[10].

За сим следовало убийство жандармского офицера Гейкинга в Одессе, бывшее, по показанию Гольденберга, делом бывшего студента Медико-хирургической академии, носившего прозвище «Голотупенка»[11], которого Гольденберг знал и встречал в Киеве. Поводом к преступлению служило строгое отношение Гейкинга к арестованным.

После того, был убит генерал-адъютант Мезенцов. По поводу сего Гольденберг объяснил, что незадолго перед тем, проживая в С[анкт-]Петербурге у учителя Ивана Болотникова[12], к которому, по словам Гольденберга, он был рекомендован проживающим в Лигове Ипполитом Головиным[13], с которым в свою очередь познакомили его Павел Орлов[14] и Алексей Назаров[15], он, Гольденберг, ...


[9] Федоров Алексей неизвестен.

[10] Ивичевич Иван, при вооруженном сопротивлении в Киеве от ран умер.

[11] Голотупенко неизвестен.

[12] Болотников неизвестен.

[13] Головин Ипполит, дворянин, привлекался к делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна за укрывательство преступника Мирского, но оправдан, после чего обязан в 24 часа выехать из Петербурга. Избрал для жительства Черниговскую губернию, где учрежден за ним надзор полиции.

[14] Орлов Павел, сын чиновника, сослан в каторжные работы по делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

[15] Назаров Алексей Иванов, известен только как знакомый Головина.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 54.

_______
 

«узнал о намерении против жизни покойного шефа жандармов; причем по совету сообщившего ему эти сведения упомянутого выше Орлова тогда же уехал в Киев. Там, будучи 4-го августа у знакомой Орлова, Екатерины Тумановой[16], он, Гольденберг, узнал от нее о совершенном преступлении. Хотя в то время он не имел сведений об участниках этого убийства, но впоследствии ему сделалось известно, что таковыми были: Ипполит Кошурников[17], Сергей Кравчинский[18] и Андриан Михайлов[19], из коих Кравчинский был убийцей, а остальные его ближайшими пособниками.

Последовавшее за тем 9-го февраля 1879 г. убийство Харьковского губернатора князя Крапоткина выяснено Гольденбергом со значительно большими подробностями, так как по его словам, преступление это, как по замыслу, так и по исполнению принадлежит всецело...


[16] Туманова Екатерина, по мужу Гамкрелидзе, жена дворянина, привлекалась в 1877 году за пропаганду в нескольких губерниях и проживательству по подложному виду, приговорена к шестинедельному содержанию в смирительном доме. Настоящее место нахождения ее неизвестно. Муж сослан в Сибирь по тому же делу.

[17] Кошурников Ипполит, неизвестен.

[18] Кравчинский Сергей, отставной подпоручик артиллерии, воспитывался в Артиллерийском училище, по выходе в отставку из артиллерии был слушателем С[анкт-]Петербургского лесного института, но курса не окончил, занялся революционной пропагандой, в Твери 1873 г. был задержан, но на пути в становую квартиру бежал. В настоящее время находится за границей, попеременно в Париже и в Швейцарии близ Лозанны.

[19] Михайлов Андриан, сын губернского секретаря, содержится в Петропавловской крепости по делу об убийстве генерал-адъютанта Мезенцова.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 54об.

_______
 

«ему одному. По показанию Гольденберга, преступная мысль созрела в нем под влиянием убеждения, что князь Крапоткин был одним из главных виновников тяжелой участи политических преступников, заключенных в центральных тюрьмах, находящихся в Харьковской губернии. Но предварительно исполнения задуманного плана, он, Гольденберг, считал необходимым узнать, какое впечатление произведет этот замысел на единомышленников и вызовет ли он в них сочувствие. С этой целью, будучи в Киеве и затем в Харькове, он выражал свою мысль о необходимости такой меры против князя Крапоткина разным лицам, в том числе в Киеве Павлу Орлову, Афанасию Зубковскому[20], Валериану Осинскому, Людвигу Кобылянскому[21], Людмиле Самарской[22], Вере Ремизовской[23], Надежде Смирницкой[24], Игнату Ивичевичу[25], студенту Богицкому[26],...


[20] Зубковский Афанасий, сын священника Полтавской губернии, бывший студент Киевского университета, разыскивается по делу о революционной пропаганде в Волынской губернии. В настоящее время арестован и привлекается по делу об убийстве князя Крапоткина.

[21] Кобылянский Людвиг, он же Григоренко и Володька, сын польского дворянина, находится под стражей по делу об убийстве князя Крапоткина.

[22] Самарская Людмила, дочь священника Киевской губернии, выслана генерал-губернатором в Олонецкиую губернию.

[23] Ремизовская Вера, неизвестна.

[24] Смирницкая Надежда, дочь священника Киевской губернии, выслана была в Вологодскую губернию вследствие заказа памятника для политического преступника Ивичевича, 24 марта 1880 г. из ссылки скрылась.

[25] Ивичевич Игнатий, умер от ран, полученных при вооруженном сопротивлении в Киеве.

[26] Богицкий, студент Киевского университета, был арестован в начале сего года по сношению с революционной средой, но освобожден и находится в Киеве под секретным надзором.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 55.

_______
 

«Дмитрию Буцынскому[27] и в Харькове – Ивану Ионычу Глушкову[28], Воронцу[29], Евгению Козлову[30] и Алексею Преображенскому[31].

Все означенные лица, по словам Гольденберга, сочувственно отнеслись к означенной мысли его; причем он лично, Самарская и Игнат Ивичевич высказывались за открытое убийство, а остальные – в пользу совершения такового из-за угла. Когда таким образом вопрос был в принципе решен, осуществление самого преступления представилось необходимым отложить, так как в начале января месяца в центральных тюрьмах допущено было свидание заключенных с родными, а потому совершение убийства могло вызвать распоряжение о недопущении этих свиданий. Проживая в это время в Киеве, преимущественно в квартире, содержимой на Ивановской улице Софьей Пеховской[32], где тогда помещался клуб образовавшегося...


[27] Буцинский Дмитрий, студент Харьковского университета, находится под стражей по делу о Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[28] Глушков Иван Ионов, студент Харьковского университета, разыскивается по делу о Сыцянко в Харькове.

[29] Воронец Эммануил, дворянин Харьковской губернии, Купянского уезда, выслан за принадлежность  к революционной партии по распоряжению Харьковского генерал-губернатора в Олонецкую губернию.

[30] Козлов Евгений Иванов, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по делу о Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[31] Преображенский Алексей Иванов, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по делу о Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[32] Пеховская Софья, дворянка, в 1879 году принимала участие в сборе денег на памятник умершим от ран при вооруженном сопротивлении в Киеве братьям Ивичевич.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 55об.

_______
 

«в Киеве социально-революционного кружка, он, Гольденберг, отправился, наконец, в конце января в Харьков, куда одновременно прибыли Кобылянский, Зубковский и Людмила Волькенштейн[33], которая приняла на себя роль хозяйки конспиративной квартиры, нанятой с двоякой целью – служить местом сходок и затем укрыть участников преступления в первое после убийства время. Устроившись таким образом в Харькове и разместившись из предосторожности на разных квартирах, названные лица стали выжидать удобного для убийства случая. В это время в Харьков прибыла из Киева проездом в Петербург Зинаида Воскресенская[34], передавшая Зубковскому о необходимости переместить из предосторожности конспиративную квартиру, так как Веледницкий[35], от которого Зубковский получил через Осинского фальшивый паспорт, стал выдавать известных ему лиц противоправительственной партии. Кроме поименованных единомышленников, Гольденберг указывает еще на Леонида Дическулло[36] и Козлова, с которым он, будучи...


[33] Волькенштейн Людмила Александровна, жена земского врача города Кобеляк Черниговской губернии, известна по политической неблагонадежности ее мужа.

[34] Воскресенская Зинаида Иванова, дочь чиновника, по прикосновенности к делу издания и распространения возмутительных брошюр, выслана в 1879 году под строгий надзор полиции в Олонецкую губернию.

[35] Веледницкий , бывший чиновник Киевской контрольной палаты, после сношения с пропагандистами и за сделанное разоблачение подвергался опасности, почему и переведен в Тифлис на ту же должность.

[36] Дическулло Леонид Антонов, дворянин, разыскивается по прикосновенности к делу в вооруженном сопротивлении в Киеве. Он проживал в Одессе под фамилией Виноградова.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 56.

_______
 

«в Харькове, находился в сношениях; причем Козлов был ему особенно полезен, так как знал и передал ему многое, относящееся до князя Крапоткина. Наконец, 9-го февраля Гольденбрг окончательно решился привести в исполнение задуманное преступление, с каковым намерением, пользуясь выездом князя Крапоткина вечером этого дня на спектакль, бывший в здании реального училища, он вместе с Кобылянским уговорились ждать его возвращения около дома, в котором жил князь Крапоткин, и когда около 12 часов ночи карета последнего стала приближаться к дому, Гольденберг подбежал к ней и, схватившись за ручку дверец с левой стороны, произвел выстрел вовнутрь кареты чрез открытое окно и затем упал, не успев сделать второго выстрела. Сообщив о случившемся Волькенштейн и Зубковскому, Гольденберг, по его показанию, в ту же ночь отправился чрез Полтаву в Киев, где виделся с Самарской, Павлом Орловым, Дическулло, Ковалевской[37], Иваном и Игнатом Ивичевичами, Бранднером[38], Дебагорио-Мокриевичем и Феохари[39]; но из них сообщил об убийстве только Самарской, Орлову, Дическулло и Игнату Ивичевичу.


[37] Ковалевская Мария Павлова, жена учителя, по обвинению в принадлежности к преступному обществу в Киеве приговорена судом к каторжным работам, но скрылась и разыскивается.

[38] Бранднер, за вооруженное сопротивление в Киеве по приговору военно-окружного суда казнен.

[39] Феохари или Теохари Степан Ильин, греческий подданный, за государственное преступление сослан в 1879 г. в каторжные работы.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 56об.

_______
 

«Остановившись по приезде в Киев в квартире Самарской, Гольденберг на другой же день должен был уехать, так как в Киеве начались обыски, о чем сообщили ему знакомые Самарской: Марина Избицкая[40], Банемов[41], Костицкий[42] и Анна Лисовская[43]. Познакомившись тогда же через посредство Самарской с Ольгой Гамалей, он вместе с ней отправился в ее имение – деревню Кучаково, Полтавской губернии. После того он снова приехал в Киев, куда возвратились на жительство после убийства князя Крапоткина Волькенштейн, Зубковский и Кобылянский. Затем отправился в С[анкт-]Петербург чрез Харьков, где, разыскивая Козлова, познакомился с бывшим медицинским студентом, а ныне врачом Николаем Ивановым[44]. Все дело по убийству князя Крапоткина, по объяснению Гольденберга, стоило 520 рублей, которые были внесены Зубковским.

Прибыв в первых числах марта 1879 г. в Петербург, Гольденберг, по его показанию, не имея определенной квартиры, встречался там с Мирским[45], Левенсоном[46], старым знакомым своим...


[40] Избицкая Марина (Мария) Людвиговна, за пособничество во время содержания ее брата в тюрьме и передачу переписки соучастникам была отдана под строгий надзор полиции, но в 1879 году скрылась.

[41] Банемов неизвестен.

[42] Костицкий Болеслав, сын портного, Австрийский подданный, исключен в 1878 г. из Киевского университета. В 1879 году был задержан в Киеве по прикосновенности к государственному преступлению.

[43] Лисовская Анна, неизвестна.

[44] Иванов Николай, доктор, разыскивается по прикосновенности к делу Сыцянко, производящемуся в Харькове.

[45] Мирский, бывший студент Медико-хирургической академии, польский шляхтич, сослан в каторжные работы по делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна.

[46] Левенсон, доктор, привлекался к делу о покушении на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна за укрывательство Мирского, но судом оправдан. Обязан к выезду из столицы в 24 часа и поселился в Полтавской губернии, где за ним учрежден надзор полиции.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 57.

_______
 

«Зунделевичем[47] (он же Мойша и Аркадий), Козловым, Плехановм, Еленой Кестельман[48] и Александром Михайловым[49]. В то время уже готовилось покушение на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна, но Гольденберг, по его словам, ничего не знал об этом, а потому ничего по настоящему преступлению, о котором он лично узнал лишь в день преступления, сообщить не может.

Но на сколько незаметным для него прошло предыдущее преступление, на столько же, напротив, по словам Гольденберга, было деятельно участие его в деле покушения 2 апреля. Из показания его видно, что мысль о Цареубийстве родилась в нем вскоре после убийства князя Крапоткина.

Для осуществления этой мысли Гольденберг, по прибытии в Петербург, обсуждал этот вопрос с Зунделевичем и Александром Михайловым с единственным намерением узнать их мнение по этому предмету, но встретив...


[47] Зунделевич арестован в Публичной библиотеке с революционными произведениями печати и привлекается к делу о типографиях «Народной воли» и «Черный Передел» и о взрыве во дворце. По черниговскому дознанию разыскивался Мовша Вайнер, под именем которого, как выяснилось, Зунделевич был известен в революционной среде.

[48] Кестельман Елена, воспитанница доктора Левенсона, любовница Мирского, по делу последнего она выслана административным порядком в Ярославскую губернию под надзор полиции.

[49] Михайлов Александр, был не известен, но разыскивается по черниговскому делу некто Безменов, под именем которого, как оказывается, был известен в революционной среде.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 57об.

_______
 

«против всякого ожидания их сочувствие, стал готовиться к совершению самого преступления. Первоначально в дело это был посвящен Соловьев[50], а затем Людвиг Кобылянский и Александр[51], настоящей фамилии которого Гольденберг не знает. Таким образом, между названными шестью лицами происходило несколько собраний в разных трактирных заведениях и затем, когда в принципе состоялось полное между ними согласие, решено было как можно скорее приступить к приведению преступного намерения в исполнение. По словам Гольденберга, он первым вызвался осуществить этот замысел, а за ним предложил свои услуги Кобылянский, но предложения их не были приняты на том основании, что Гольденберг – еврей, а Кобылянский – поляк, тогда как признавалось необходимым, чтобы покуситель был непременно русский. Поэтому, когда после того предложил свои услуги Соловьев, его признали совершенно пригодным и совмещающим в себе все условия для этого дела.

После того, купив револьвер и подобрав к нему при его, Гольденберга, участии...


[50] Соловьев, коллежский секретарь, казнен за преступление 2-го апреля 1879 г.

[51] Александр [далее зачеркнуто: «по необозначении фамилии неизвестен»; далее приписано: «Квятковский»]

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 58.

_______
 

«патроны, Соловьев стал приготавливаться к выполнению преступного замысла. Ввиду возможности по сему делу обысков и арестов со стороны полиции, нелегальные, т.е. те из числа принадлежавших к противоправительственной партии, которые скрывались под чужими фамилиями, были предупреждены о необходимости немедленного выезда из Петербурга. Поэтому и Гольденберг, как тоже нелегальный, проживавший в то время по рекомендации знакомой студентки Марфы Ласкоранской[52], урожденной Соколовской, в квартире служившего в типографии Адама Бржезовского[53], 31-го марта уехал в Харьков, где и узнал от студента Подгаевского[54] о неудавшемся покушении 2-го апреля.

По отъезде из Петербурга Гольденберг, как из показания его видно, находился до половины июля 1879 г. в постоянных разъездах, предпринимавшихся без всякой определенной цели единственно в видах укрывательства. В этот период времени он виделся и приходил в более или менее близкое соприкосновение с разными лицами.


[52] Ласкоранская Марфа, урожденная Соколовская, неизвестна.

[53] Бржезовский Адам, дворянин, привлекался к делу о преступной пропаганде в Закавказском крае в числе 38 лиц. Преследование его прекращено в июле 1878 г.

[54] Подгаевский неизвестен.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 58об.

_______
 

«Так, будучи в Харькове, он встречался с врачом Николаем Ивановым и студентом Подгаевским, в квартире которого были оставлены им привезенные из Петербурга в большом количестве предназначавшиеся для распространения газета «Земля и Воля» и прокламации по поводу убийства князя Крапоткина и покушения на жизнь генерал-адъютанта Дрентельна; кроме того виделся с бывшим студентом Горного института Плехановым, который считался одним из видных деятелей партии «народников». Желая встретиться с Авдотьей Симоновой Краснокутской[55] и ее подругой Александровой[56], которых Гольденберг хорошо знал в бытность свою в Кременчуге, он ездил туда; но их в этом городе не застал, вследствие чего отправился в Киев, где в квартире Самарской встретился с Недзельской[57] и Смирницкой. Проживая после того некоторое время в имении Гамалеев-Кучково, находящемся в Полтавской губернии, Гольденберг делает указание и на семейство Гамалеев[58], которое,...


[55] Краснокутская Авдотья, дочь купца, арестована по делу о преступном сообществе в Бессарабии.

[56] Александрова Елена, дворянка, по близости отношений с политически неблагонадежной Еленой Краснокутской, в квартире которой в 1878 году была обыскана.

[57] Недзельская неизвестна.

[58] Отношение семейства Гамалеев к революционной среде стало известно только в последнее время, и у них произведен обыск, о результате которого сведений еще не получено.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 59.

_______
 

«по его словам, состоит из стариков Александра Павлова и Александры Андреевны, представляющихся лишь сочувствующими стремлениям конституционалистов, и молодежи, а именно: Ольги, Софьи, Владимира, Якова и Виктора Гамалеев, а также и жены последнего Жозефины, которые все без изъятия сочувствуют революционному движению, не исключая и террористической партии, а Жозефина Гамалей, по словам Гольденберга, даже знала о том, что он убийца князя Крапоткина. Гольденберг упоминает также, что Софья и Ольга Гамалеи дали ему три вексельных бланка для приобретения денег в сумме 300 руб. на освобождение Самарской, которая в это время, как сообщил Гольденбергу житель местечка Борисполя, бывший гимназист Самуил Вейнцвейг[59], была арестована в Киеве и выслана административным порядком. Впоследствии поручение освободить из ссылки как Самарскую, так равно Воскресенскую и Елену Косач[60], которые также подверглись аресту и высылке из мест их жительства, было, по словам Гольденберга, возложено на бывшего студента...


[59] Вейнцвейг Самуил, неизвестен.

[60] Косач Елена, ввиду крайней политической неблагонадежности и сношений с известными Кадьяном и Яценко, выслана под надзор полиции в Олонецкую губернию.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 59об.

_______
 

«Афанасия Арончика[61], который с этой целью ездил в г. Повенец, но вскоре возвратился, так как названные ссыльные не соглашались на побег. В это же время Гольденберг приезжал снова в Петербург, где сошелся со знакомым Александра Михайлова Львом Александровым Тихомировым[62], встретил Петра Осипова Морозова[63], с которым познакомил его еще в 1878 г. Ипполит Головин, и, наконец, в бытность у Морозова, в квартире которого Гольденберг даже ночевал, виделся со знакомым Морозова Иваном Васильевым Буг[64], который знал Гольденберга под прозвищами «Биконсфильд» и «Шмидт». В этот приезд свой в Петербург, в нем, по словам Гольденберга, более чем когда-либо укрепилось сознание необходимости дать террористической партии правильную ориентацию, с тем соглашался и Тихомиров, с которым...


[61] Арончик Афанасий, бывший студент Горного института, неизвестен.

[62] Тихомиров Лев Александров, он же «Тигрыч», бывший студент С[анкт-]Петербургского университета, был привлечен к политическому делу о 193 лицах, приговорен к аресту с подчинением надзору полиции, но скрылся.

[63] Морозов Петр Осипов, магистр русской словесности, в июле месяце минувшего года был арестован по негласным сведениям о тех данных, кои здесь приведены. Кроме того, привлекался к дознанию за сношение с пропагандистами, но освобожден по недостаточности улик.

[64] Бух, а не Буг, Иван Васильев, сын чиновника, находится под стражей по делу о подпольной типографии.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 60.

_______
 

«Гольденберг более других обсуждал этот вопрос. Отправившись после того с рекомендательным письмом Морозова к сестре жены последнего Марии Глёке[65], проживавшей в своем имении в 3-х верстах от г. Ромен, Полтавской губернии, Гольденберг едва не подвергся там аресту вследствие странного в отношении его поведения означенной Глёке, оказавшейся в ненормальном состоянии умственных способностей; причем был задержан полицией Афанасий Зубковский, который в это время прибыл в Ромны и с целью повидаться с ним, Гольденбергом, отправился в имение Глёке. Затем с полученными от Виктора Гамалея, проживавшего в соседнем с Глёке имении Гамалеев – Чаплинки, 60 рублями Гольденберг уехал в Чернигов, где, по его словам, он не мог получить приюта, так как знакомая его Екатерина Яковлевна Линдфорс[66], затем чиновник Тринитатский[67], к которому Гольденберг имел рекомендательную записку от Зубковского, а также Зубок-Мокиевский[68] и знакомый...


[65] Глёке Мария Григорьевна, вдова чиновника, известна по тем данным, кои здесь приведены.

[66] Линдфорс Екатерина Яковлева, жена землевладельца Черниговской губ., привлечена к дознанию по Черниговской губернии за укрывательство Гольденберга и за сношение с пропагандистами.

[67] Тринитатский, отставной чиновник, служащий в Черниговской земской управе, привлекается к дознанию за укрывательство политических преступников.

[68] Зубок-Мокиевский, отставной чиновник, состоит под надзором полиции. Ему разрешена поездка в Сибирь для свидания с сосланной Субботиной; дозволение это дано в видах успешнейшего производства дознания, для которого присутствие его представлялось вредным.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 60об.

_______
 

«Тринитатского бывший студент Шихуцкий[69], по прозвищу Мария Ивановна, принадлежащий к партии «украинофилов», не могли по разным причинам принять его на ночлег. Поэтому Гольденберг отправился в Киев. Кроме поименованных лиц, он, по словам Гольденберга, виделся еще со знакомой своей по Киеву Лизой Щетинской[70], принадлежащей к партии «украинофилов», и со старым знакомым Соломоном Вихманом[71], у которого он намерен был взять взаимообразно 50 руб., но Вихман предложил ему 10 руб., от принятия которых он отказался. Наконец, Гольденберг указывает еще на знакомое ему семейство доктора Каминера, в котором Гольденберг проживал с февраля до августа 1876 г. в качестве учителя в имении Каминера под называнием «Паперня», в Городницком уезде Черниговской губернии. Сам Каминер, по показанию Гольденберга, будучи по убеждениям своим крайним социалистом, имел несколько дочерей, из коих Надя и Августина, боясь преследования по делу о запрещенных книгах, а распространении которых обвинялся в 1874 г. Лурье[72], бежали тогда...


[69] Шихуцкий неизвестен.

[70] Щетинская Елизавета неизвестна.

[71] Вихман Соломон неизвестен.

[72] Лурье Семен Григорьевич, бывший студент Киевского университета, привлечен был по политическому делу о 193 лицах, но во время сопровождения его в 1876 году из Киевской тюрьмы в Жандармское управление бежал и разыскивается.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 61.

_______
 

«за границу, но в последствии возвратились в Россию, после чего Надя, проживая в Петербурге, принадлежала к партии «народников». За сим дочь София, по слухам, ходила в народ, и только младшая из сестер, Анна Каминер[73], проживающая в Чернигове у Ласкоранских, с которой виделся Гольденберг в бытность его в последний раз в Чернигове, ни в чем преступном, по словам Гольденберга, замечена не была.

Независимо от сего Гольденберг упоминает еще в своем показании на имение Софьи Александровны Лесневич[74] под названием «Калинов мост». Имение это, по словам Гольденберга, находилось с 1878 г. в арендном содержании у бывшего сельского учителя, Новозыбковского мещанина Федора Ефимова Зенченко[75], у которого поселились Иван и Владимир Драгневичи[76] с целью приучиться к сельским работам и затем отправиться для пропаганды в народ.

В июле 1879 года Гольденберг получил в Киеве от скрывающегося под чужим именем Николая Николаева...


[73] Каминер Анна, дочь врача, известна по Черниговскому делу как политически неблагонадежная.

[74] Лесневич Софья Александровна, неизвестна.

[75] Зенченко Федор Ефимович, бывший народный учитель Новозыбковского уезда, женат на Смирницкой, привлекался к делу о преступном сообществе в Киеве.

[76] Драгневичи Иван и Владимир, известны из указаний чиновника Валеницкого.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 61об.

_______
 

«Колоткевича[77] сведение, что в Липецке Тамбовской губернии назначен съезд социально-революционных деятелей, принадлежавших преимущественно к партии «террористов». Мысль о подобном съезде особенно сильно занимала Гольденберга в последнее время, вследствие чего по этому вопросу, возбужденному им в Киеве в апреле месяце, состоялось между его единомышленниками соглашение, в силу которого Зубковский и Зунделевич обязались вступить в сношение с наиболее влиятельными деятелями революционной партии, узнать их мнение по этому предмету, и если встретят в них единомыслие, разрешить вопрос о времени и месте съезда.

Поэтому Гольденберг тогда же отправился в Липецк, так как съезд назначен был, по сведениям Колоткевича, 20-го июля. Из дальнейшего показания Гольденберга видно, что съезд действительно состоялся и имел весьма важное значение в деле революционного движения. В нем принимали непосредственное участие, кроме Гольденберга, между прочим, следующие лица: Александр Михайлов,...


[77] Колоткевич Николай Николаев, дворянин Киевской губернии, известен в среде Харьковских социалистов под прозванием «Кот Мурлыка», привлекался в Киеве по политическому дознанию, ныне же разыскивается по делу о преступном сообществе в Киеве.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 62.

_______
 

«Николай Колоткевич, Андрей Жилябов[78], Марья Николаевна, Степан Ширяев[79], Лев Тихомиров, Александр (он же Преображенский), настоящей фамилии которого Гольденберг не знает, Николай Морозов и Михаил Фоменко[80]. Заседания происходили в лесу и других пригородных местах. Результатом их было общее соглашение о необходимости совершения нового преступления против жизни Государя императора, но уже не тем способом, как 2-го апреля, но посредством взрыва поезда на железной дороге. По словам Гольденберга, это был первый случай, когда заговорили о применении к делу динамита. При этом решено было по возможности скорее выполнить замысел указанным способом, а также высказывалась необходимость одновременно с этим направить убийство на Одесского, Киевского и С[анкт-]Петербургского генерал-губернаторов. Кроме того, на съезде установлено было прибегать также к агитации среди молодежи, войска и общества. Вместе с тем на этом съезде, по словам Гольденберга, выработана была правильная...


[78] Жилябов Андрей Иванов, он же Фоменко и Михаил, неизвестен, равно неизвестна Мария Николаевна.

[79] Ширяев Степан Иванов, он же Смирницкий, сын священника Смоленской губернии, содержится в С[анкт-]Петербургской крепости по делу Квятковского (он же Чернышев).

[80] Фоменко Михаил неизвестен.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 62об.

_______
 

«организация партии, «террористов» в форме образования Распорядительной комиссии и Исполнительного комитета как органов, долженствовавших управлять делами фракции. Из дальнейшего показания Гольденберга по сему предмету видно, что Распорядительная комиссия должна была знать все, совершающееся не только в террористическом движении, но даже во всей революционной среде; причем на нее возлагалось также изыскивать средства на задуманное дело. Исполнительный комитет состоял из лиц, которые должны были принимать на себя активное участие в задуманном предприятии. Комиссия должна была находиться в Петербурге, а члены Исполнительного комитета в разных местах, где надобность укажет. За сим, по объяснению Гольденберга, членами Распорядительной комиссии были избраны на съезде: Михаил Фоменко, Александр Михайлов и Лев Тихомиров, который сильно протестовал против этого избрания, так как он желал быть исполнителем; членами же Исполнительного...»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 63.

_______
 

«комитета назначены все остальные, присутствовавшие на съезде, а также Зунделевич. Впоследствии, по словам Гольденберга, к Комитету примкнули: Софья Иванова[81], Вера Николаева Филиппова[82], урожденная Фигнер, рабочий Андрей Пресняков[83], Сергеева и Акимова (она же Баска), фамилии и имени которых Гольденберг не знает. Кроме того, на съезде были избраны редакторами предполагавшегося подпольного органа печати Лев Тихомиров и Николай Морозов; что же касается устройства самого органа, то вопрос этот имелось в виду обсудить в Воронеже, где в то же время происходил съезд партии «народников» и куда поспешили по окончании съезда в Липецке многие из участвовавших на нем лиц.

После того, в видах осуществления задуманного на съезде преступления Гольденберг, как из показания его видно, ездил в Петербург, Одессу, Киев и Харьков. Пробыв в здешней столице не более 10 дней и не имея определенной квартиры, он встречался в это время с Яковом Стефановичем, Ширяевым,...


[81] Иванова Софья, дочь майора, арестована под именем жены Лысенко по делу о тайной типографии, найденной в Саперном переулке.

[82] Филиппова Вера, известна по своей преступной деятельности, но скрывается.

[83] Пресняков Андрей, крестьянин, убийца тайного агента Шарашкина, принадлежит к преступному обществу «друзей», разыскивается. В минувшем году находился за границей.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 63об.

_______
 

«Арончиком, Иваном Васильевым Буг, Александром, Софьей Ивановой, Верой Филипповой и Богородицей[84], настоящей фамилии которой Гольденберг не знает. В то же время он узнал, что в Петербурге уже заготовляется Ширяевым динамит для замышляемого преступления. В Одессе Гольденберг разыскал знакомую по Киеву Фаню Рефорт[85] и Савку Златопольского[86] и там же встретил Колоткевича, Фоменко, Арончика и Басова[87]; кроме того, виделся в Симферополе с бывшим студентом Киевского университета Панкеевым[88] и Федором Яковлевым Чепуриным[89]. Из Одессы он отправился в Киев, где жил с Сергеем Диковским[90] в Шулявском яру и виделся с Лисовской, сестрами своими, Бонемовым, Комчецким, Павлом...


[84] Богородица, или «тетка Мария», она же Розанова, арестована в тайной типографии «Черный передел».

[85] Рефорт Фаня, неизвестна.

[86] Златопольский Савелий, давно известен по секретным сведениям и разыскивается.

[87] Басов Иван Иванов, технолог, разыскивается по прикосновенности к делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

[88] Панкеев, бывший студент Киевского университета, арестован вследствие политической неблагонадежности и за снабжение своим видом арестованного Зубковского.

[89] Чепурин Федор Яковлев, бывший студент Киевского университета, привлекается по Черниговскому делу, но скрылся.

[90] Диковский Сергей, арестован в форме артиллерийского офицера и привлечен за принадлежность к революционной партии.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 64.

_______
 

«Лозиановым, Марьей Павловой Михалевич и с другими знакомыми ему лицами. В первых числах сентября Гольденберг отправился в Харьков, где через посредство Николая Алексеева Богуславского познакомился с Глушковым, студентами Блиновым и Кузнецовым и с бывшим студентом Технологического института Петром Телаловым. Желая знать, в какой степени знакомы Харьковские социально-революционные деятели с последними действиями революционной партии и результатами съезда в Липецке, а также сочувствуют ли они этому движению, Гольденберг, по его словам, устроил при содействии Кузнецова и Блинова несколько сходок. На первой из них, происходившей в квартире народного учителя Маныча, собрались, между прочим: Татьяна...»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 64об.

_______
 

«Иванова Лебедева[91], Телалов, Богуславский, Маныч с женой, Дуня Краснокутская, Колоткевич, студент Иван Кашинцев[92], студент Константин Филипов[93], Виктор Александров Данилов[94], племянник Харьковского аптекаря и неизвестный Афанасий. Развивая на этой сходке теоретические взгляды свои на террористическое движение и не касаясь практических вопросов, Гольденберг, по его словам, пришел к убеждению, что понятия эти совершенно новы для большинства присутствовавших, но в то же время заметил в молодежи желание ближе познакомиться с этими вопросами. Вторая сходка имела место у студента Осипова[95], и на ней собралось около 40 человек. На ней, кроме Гольденберга, говорил также Андрей Жилябов, при чем развивая те же положения, которых касался и Гольденберг, распространился в смысле возможности достигнуть путем террора влияния на общество и даже на внешние дела государства...


[91] Лебедева Татьяна Иванова, повивальная бабка, судилась по процессу о 193 лицах, также была привлечена по делу об убийстве Рейнштейна, но освобождена с отдачей под гласный надзор полиции.

[92] Кашинцев Иван Николаев, дворянин, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по дулу Сыцянко.

[93] Филипов Константин, сын чиновника, бывший студент Харьковского университета, разыскивается по делу Сыцянко.

[94] Данилов Виктор Александров, привлечен к делу Сыцянко.

[95] Осипов, студент, неизвестен.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 65.

_______
 

«В 20-х числах Сентября из Петербурга приехали в Харьков Ипполит Кошурников и Андрей Пресняков, привезя с собой около 3-х пуд[ов] динамита и проволоку. Динамит этот первоначально хранился в гостинице, в которой они остановились, а затем у студента Нечаева[96] и, наконец, у Гольденберга, нанявшего для себя квартиру в доме акушерки Сикорской[97]. С приездом Кошурникова и Преснякова, между ними, Колоткевичем, Жилябовым и Гольденбергом начались, по словам последнего, совещания относительно приведения в исполнение состоявшегося в Липецке решения о взрыве на железной дороге. С этой целью Кошурников, еще раньше этого производивший, по объяснению Гольденберга, изыскания на Николаевской железной дороге, отправился для производства тех же изысканий на железнодорожном пути, пролегающем в Крыму, но поездка эта никаких результатов не имела. За тем решено было заложить мину под Лозово-Севастопольской дорогой, и местом взрыва был избран Александровск, Екатеринославской губернии...


[96] Нечаев, студент, неизвестен.

[97] Сикорская Екатерина Григорьева, жена офицера, акушерка, арестована по делу Сыцянко.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 65об.

_______
 

«Для исполнения этого плана отправился в Александровск Жилябов и, назвавшись Ярославским купцом Черемисовым, заявил в Руме желание открыть в этом городе кожевенный завод. Предложение это было принято весьма сочувственно в Руме, и Жилябов, наняв вблизи полотна дороги дом, дал задаток. В доме этом должны были, по предположенному плану, поселиться под видом устройства завода Жилябов, Акимова (она же Баска), выдававшая себя  за жену Жилябова, бежавший из административной ссылки Тихонов и неизвестный Иван, которые являлись в качестве рабочих. Предполагалось пробуравить в ночное время полотно железной дороги и, вставив туда медную трубу, начиненную динамитом, произвести взрыв во время следования царского поезда. Необходимые для сего инструменты и приспособления были, по словам Гольденберга, изготовлены под его наблюдением в Харькове. В то же время и в Одессе состоялось предположение о производстве взрыва на Одесской железной дороге, вследствие чего Гольденберг, отделив от бывшего у него динамита около пуда, послал таковой в Одессу с Татьяной Ивановой Лебедевой, которая должна была принять участие...

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 66.

_______
 

«в Одесском взрыве. Устройство мины близ Одессы приняли на себя Колоткевич и Фоменко, который должен был пристроиться сторожем на железной дороге и вблизи своей будки заложить мину под рельсы. По словам Гольденберга, Фоменко, действительно, пристроился на 14-й версте от Одессы сторожем при камнях, а затем получил место будочника и жил вместе с Лебедевой, выдававшей себя за его жену.

В половине октября в Харьков приехал, по словам Гольденберга, Степан Ширяев и сообщил, что Аврамик (так звали Гартмана) купил в Москве дом, откуда ведется подкоп под полотно железной дороги.

Вследствие сего 18-го октября Гольденберг, по его показанию, уехал в Москву, где и принял участие в работах по делу Сухорукова, каковой фамилией назывался Гартман[98] в Москве. По словам Гольденберга, деятелями по покушению 19-го ноября являлись Гартман, Софья Перовская[99], Ширяев, Кошурников, Александр Михайлов,...


[98] Гартман находится за границей.

[99] Перовская Софья, дочь действительного статского советника, привлекалась по нескольким политическим делам, на пути в ссылку в Олонецкую губернию бежала от жандармов.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 66об.

_______
 

«Арончик, Галина Чернявская[100], студент Гришка и, наконец, он, Гольденберг и Николай Морозов, который не мог за болезнью продолжать работы, а потому уехал из Москвы. Из числа этих лиц, Гартман, Перовская и Гришка жили в доме, из которого устраивался подкоп, а остальные – по разным квартирам, причем устроена была также и конспиративная квартира для укрывательства в случае опасности. Работы по устройству этого подкопа, сопряженные с большими трудностями, производились быстро, в особенности же с того времени, когда по газетам сделалось известно, что Государь император будет 19-го ноября в Москве. Независимо от трудности работ, производство их сопровождалось постоянными тревогами и опасениями быть настигнутыми врасплох. В этих видах в доме Сухорукова устроены были мины на случай необходимости взорвать дом при явной опасности. На покрытие необходимых издержек по устройству мины, когда бывшие на лицо средства стали приближаться к концу, представилось,...


[100] Чернявская Галина, по делу Чубарова была отдана под денежный залог, но скрылась и разыскивается.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 67.

_______
 

«по словам Гольденберга, нужным заложить дом, что и было исполнено Сухоруковым, получившим под залог его от какой-то купчихи 1 000 руб. Между тем, когда работы стали близиться к окончанию и представилось необходимым заложить самую мину, оказалось, что наличного динамита будет недостаточно. Поэтому Гольденберг, как из показания его видно, отправился в Одессу с целью привезти в Москву динамит, предназначавшийся для взрыва на Одесской железной дороге, где заложение мины представлялось излишним. На пути в Одессу Гольденберг, по его словам, встретился в Елизаветграде со знакомым своим, студентом Медико-хирургической академии Кибальчичем[101], который следовал из Одессы с проволокой, предназначенной в Александровск для Жилябова. По прибытии в Одессу Гольденберг познакомился чрез Колоткевича с Герасимом Романенко[102] и, кроме того, виделся с другими лицами, с которыми встречался...


[101] Кибальчич, он же проживал в Одессе под фамилией Иваницкого Максима Петрова, по делу о государственном преступлении состоял под надзором полиции, но скрылся.

[102] Романенко Герасим, студент Новороссийского университета, арестован в Лемберге Австрийскими властями.»

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга, март

Справка, составленная в III Отделении по показаниям Григория Гольденберга.

Март 1880 г.

Гектографированная копия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 214. Д. 497. Л. 67об.

_______
 

«раньше. Засим, 13-го ноября с запасом денег, принесенных для Московского дела Златопольским, Гольденберг, имея при себе чемодан с динамитом, отправился в Москву, но в Елизаветграде был задержан. Делая означенные разоблачения и вступив таким образом на путь, по-видимому, вполне чистосердечного сознания, Гольденберг приводит также и причины, приведшие его к такому решительному шагу. Из объяснения его видно, что путем долгого в последнее время размышления и беспристрастной оценки действий террористической фракции он пришел к полному убеждению, что стремления этой партии не только не осуществимы, но даже прямо направлены против блага народа, для которого партия эта посвятила свое существование.»