Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.

Около 10 часов вечера 2 марта 1917 г., Псков
Государственный архив Российской Федерации
Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 1–3.

Машинопись. 35,5 х 22 см; в разворот 35,5 х 44 см.

«2-го марта около 10 часов вечера приехали из Петрограда во Псков член Государственного совета Гучков и член Государственной думы Шульгин. Они были тотчас приглашены в вагон-салон императорского поезда, где к тому времени собрались: главнокомандующий армиями Северного фронта генерал-адъютант Рузский, министр императорского двора граф Фредерикс и начальник Военно-походной канцелярии Е[го] и[мператорского] в[еличества] свиты генерал-майор Нарышкин. Его величество, войдя в салон-вагон, милостиво поздоровался с прибывшими и, попросив всех сесть, приготовился выслушать приехавших депутатов.

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Мы приехали с членом Государственной думы Шульгиным, чтобы доложить о том, что произошло за эти дни в Петрограде, и вместе с тем посоветоваться о тех мерах, которые могли бы спасти положение. Положение в высшей степени угрожающее: сначала рабочие, потом войска примкнули к движению, беспорядки перекинулись на пригороды, Москва не спокойна. Это не есть результат какого-нибудь заговора или заранее обдуманного переворота, а это движение вырвалось из самой почвы и сразу получило анархический отпечаток, власти стушевались. Я отправился к замещавшему генерала Хабалова генералу Занкевичу и спрашивал его, есть ли у него какая-нибудь надежная часть или хотя бы отдельные нижние чины, на которых можно было бы рассчитывать. Он мне ответил, что таких нет, и все прибывшие части тотчас переходят на сторону восставших. Так как было страшно, что мятеж примет анархический характер, мы образовали так называемый временный комитет Государственной думы и начали принимать меры, пытаясь вернуть офицеров к командованию нижними чинами; я сам лично объехал многие части и убеждал нижних чинов сохранять спокойствие. Кроме нас заседает в Думе еще комитет рабочей партии, и мы находимся под его властью и его цензурою. Опасность в том, что если Петроград попадет в руки анархии, и нас, умеренных, сметут, так как это движение начинает нас уже захлестывать. Их лозунги: провозглашение социальной республики. Это движение захватывает низы и даже солдат, которым обещают отдать землю. Вторая опасность, что движение перекинется на фронт, где лозунг: смести начальство и выбрать себе угодных. Там такой же горючий материал, и пожар может перекинуться по всему фронту, так как нет ни одной воинской части, которая, попав в атмосферу движения, тотчас же не заражалась бы. Вчера к нам в думу явились представители: Сводного пехотного полка, Железнодорожного полка, конвоя Вашего величества, Дворцовой полиции и заявили, что примыкают к движению. Им сказано, что они должны продолжать охрану тех лиц, которая им была поручена; но опасность все же существует, так как толпа теперь вооружена.

В народе глубокое сознание, что положение создалось ошибками власти, а потому нужен какой-нибудь акт, который подействовал бы на сознание народное. Единственный путь – это передать бремя верховного правления в другие руки. Можно спасти Россию, спасти монархический принцип, спасти династию. Если Вы, Ваше величество, объявите, что передаете свою власть Вашему маленькому сыну, если Вы передадите регентство великому князю Михаилу Александровичу, и если от Вашего имени или от имени регента будет поручено образовать новое правительство, тогда, может быть, будет спасена Россия; я говорю «может быть», потому что события идут так быстро, что в настоящее время Родзянко, меня и других умеренных членов Думы крайние элементы считают предателями; они, конечно, против этой комбинации, так как видят в этом возможность спасти наш исконный принцип. Вот, Ваше величество, только при этих условиях можно сделать попытку водворить порядок. Вот что нам, мне и Шульгину, было поручено Вам передать. Прежде чем на это решиться, Вам, конечно, следует хорошенько подумать, помолиться, но решиться все-таки не позже завтрашнего дня, потому что уже завтра мы не будем в состоянии дать совет, если Вы его у нас спросите, так как можно опасаться агрессивных действий толпы».

Его величество: «Ранее вашего приезда и после разговора по прямому проводу генерал-адъютанта Рузского с председателем Государственной думы, я думал в течение утра, и во имя блага, спокойствия и спасения России, я был готов на отречение от престола в пользу своего сына, но теперь, еще раз обдумав положение, я пришел к заключению, что ввиду его болезненности мне следует отречься одновременно и за себя, и за него, так как разлучаться с ним я не могу».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Мы учли, что облик маленького Алексея Николаевича был бы смягчающим обстоятельством при передаче власти».

Ген[ерал]-адъют[ант] Рузский: «Его величество беспокоится, что если престол будет передан наследнику, то Его величество будет с ним разлучен».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Я не могу дать на это категорического ответа, так как мы ехали сюда, чтобы предложить то, что мы передали».

Его величество: «Давая свое согласие на отречение, я должен быть уверенным, что вы подумали о том впечатлении, какое оно произведет на всю остальную Россию. Не отзовется ли это некоторою опасностью».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, Ваше величество, опасность не здесь. Мы опасаемся, что если объявят республику, тогда возникнет междоусобие».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Позвольте мне дать некоторое пояснение, в каком положении приходится работать Государственной думе. 26-го вошла толпа в Думу и вместе с вооруженными солдатами заняла всю правую сторону, левая сторона занята публикой, а мы сохраняли всего две комнаты, где ютится так называемый комитет. Сюда тащат всех арестованных, и еще счастье для них, что их сюда тащат, так как это избавляет их от самосуда толпы; некоторых арестованных мы тотчас же освобождаем. Мы сохраняем символ управления страной, и только благодаря этому еще некоторый порядок мог сохраниться, не прерывалось движение железных дорог. Вот при каких условиях мы работаем, в Думе ад, это сумасшедший дом. Нам придется вступить в решительный бой с левыми элементами, а для этого нужна какая-нибудь почва. Относительно Вашего проекта разрешите нам подумать хотя бы четверть часа. Этот проект имеет то преимущество, что не будет мысли о разлучении и, с другой стороны, если Ваш брат Великий князь Михаил Александрович, как полноправный монарх, присягнет конституции одновременно с вступлением на престол, то это будет обстоятельством, содействующим успокоению».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «У всех рабочих и солдат, принимавших участие в беспорядках, уверенность, что водворение старой власти – это расправа с ними, а потому нужна полная перемена. Нужен на народное воображение такой удар хлыстом, который сразу переменил бы все. Я нахожу, что тот акт, на который Вы решились, должен сопровождаться и назначением председателя Совета министров князя Львова».

Его величество: «Я хотел бы иметь гарантию, что вследствие моего ухода и по поводу его не было бы пролито еще лишней крови».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Может быть, со стороны тех элементов, которые будут вести борьбу против нового строя, и будут попытки, но их не следует опасаться. Я знаю, например, хорошо гор. Киев, который был всегда монархическим; теперь там полная перемена».

Его величество: «А вы не думаете, что в казачьих областях могут возникнуть беспорядки?».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, Ваше величество, казаки все на стороне нового строя. Ваше величество, у Вас заговорило человеческое чувство отца, и политике тут не место, так что мы ничего против Вашего предложения возразить не можем».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Важно только, чтобы в акте Вашего величества было бы указано, что преемник Ваш обязан дать присягу конституции».

Его величество: «Хотите еще подумать?»

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, я думаю, мы можем сразу принять Ваши предложения. А когда бы Вы могли совершить самый акт? Вот проект, который мог бы Вам пригодиться, если бы Вы пожелали что-нибудь из него взять».

Его величество ответив, что проект уже составлен, удалился к себе, где собственноручно исправил заготовленный с утра Манифест об отречении в том смысле, что престол передается Великому князю Михаилу Александровичу, а не Великому князю Алексею Николаевичу. Приказав его переписать, Его величество подписал Манифест и, войдя в вагон-салон, в 11 час. 40 мин., передал его Гучкову. Депутаты попросили вставить фразу о присяге конституции нового императора, что тут же было сделано Его величеством. Одновременно были собственноручно написаны Его величеством указы Правительствующему Сенату о назначении председателем Совета министров князя Львова и Верховным главнокомандующим Великого князя Николая Николаевича. Чтобы не казалось, что акт совершен под давлением приехавших депутатов, и так как самое решение об отречении от престола было принято Его величеством еще днем, то, по совету депутатов, на Манифесте было поставлено при подписи 3 часа дня, а на указе Правительствующему Сенату – 2 часа дня. При этом присутствовал, кроме поименованных лиц, начальник Штаба армий Северного фронта генерал Данилов, который был вызван генерал-адъютантом Рузским.

В заключение член Думы Шульгин спросил у Его величества о его дальнейших планах. Его величество ответил, что собирается поехать на несколько дней на Ставку, может быть, в Киев, чтобы проститься с государыней императрицей Марией Федоровной, а затем останется в Царском Селе до выздоровления детей. Депутаты заявили, что они приложат все силы, чтобы облегчить Его величеству выполнение его дальнейших намерений. Депутаты попросили подписать еще дубликат Манифеста на случай возможного с ними несчастья, который остался бы в руках генерала Рузского. Его величество простился с депутатами и отпустил их, после чего простился с главнокомандующим армиями Северного фронта и его начальником Штаба, облобызав их и поблагодарив за сотрудничество. Приблизительно через час дубликат Манифеста был поднесен Его величеству на подпись, после чего все четыре подписи Его величества были контрассигнированы министром Императорского двора графом Фредериксом.»

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.

2 марта 1917 г. Около 10 часов вечера. Псков.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 1.

_______
 

«2-го марта около 10 часов вечера приехали из Петрограда во Псков член Государственного совета Гучков и член Государственной думы Шульгин. Они были тотчас приглашены в вагон-салон императорского поезда, где к тому времени собрались: главнокомандующий армиями Северного фронта генерал-адъютант Рузский, министр императорского двора граф Фредерикс и начальник Военно-походной канцелярии Е[го] и[мператорского] в[еличества] свиты генерал-майор Нарышкин. Его величество, войдя в салон-вагон, милостиво поздоровался с прибывшими и, попросив всех сесть, приготовился выслушать приехавших депутатов.

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Мы приехали с членом Государственной думы Шульгиным, чтобы доложить о том, что произошло за эти дни в Петрограде, и вместе с тем посоветоваться о тех мерах, которые могли бы спасти положение. Положение в высшей степени угрожающее: сначала рабочие, потом войска примкнули к движению, беспорядки перекинулись на пригороды, Москва не спокойна. Это не есть результат какого-нибудь заговора или заранее обдуманного переворота, а это движение вырвалось из самой почвы и сразу получило анархический отпечаток, власти стушевались. Я отправился к замещавшему генерала Хабалова генералу Занкевичу и спрашивал его, есть ли у него какая-нибудь надежная часть или хотя бы отдельные нижние чины, на которых можно было бы рассчитывать. Он мне ответил, что таких нет, и все прибывшие части тотчас переходят на сторону восставших. Так как было страшно, что мятеж примет анархический характер, мы образовали так называемый временный комитет Государственной думы и начали принимать меры, пытаясь вернуть офицеров к командованию нижними чинами; я сам лично объехал многие части и убеждал нижних чинов сохранять спокойствие. Кроме нас заседает в Думе еще комитет рабочей партии, и мы находимся»

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.

2 марта 1917 г. Около 10 часов вечера. Псков.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 1об.

_______
 

«под его властью и его цензурою. Опасность в том, что если Петроград попадет в руки анархии, и нас, умеренных, сметут, так как это движение начинает нас уже захлестывать. Их лозунги: провозглашение социальной республики. Это движение захватывает низы и даже солдат, которым обещают отдать землю. Вторая опасность, что движение перекинется на фронт, где лозунг: смести начальство и выбрать себе угодных. Там такой же горючий материал, и пожар может перекинуться по всему фронту, так как нет ни одной воинской части, которая, попав в атмосферу движения, тотчас же не заражалась бы. Вчера к нам в думу явились представители: Сводного пехотного полка, Железнодорожного полка, конвоя Вашего величества, Дворцовой полиции и заявили, что примыкают к движению. Им сказано, что они должны продолжать охрану тех лиц, которая им была поручена; но опасность все же существует, так как толпа теперь вооружена.

В народе глубокое сознание, что положение создалось ошибками власти, а потому нужен какой-нибудь акт, который подействовал бы на сознание народное. Единственный путь – это передать бремя верховного правления в другие руки. Можно спасти Россию, спасти монархический принцип, спасти династию. Если Вы, Ваше величество, объявите, что передаете свою власть Вашему маленькому сыну, если Вы передадите регентство великому князю Михаилу Александровичу, и если от Вашего имени или от имени регента будет поручено образовать новое правительство, тогда, может быть, будет спасена Россия; я говорю «может быть», потому что события идут так быстро, что в настоящее время Родзянко, меня и других умеренных членов Думы крайние элементы считают предателями; они, конечно, против этой комбинации, так как видят в этом возможность спасти наш исконный принцип. Вот, Ваше величество, только при этих условиях можно сделать попытку водворить порядок. Вот что»

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.

2 марта 1917 г. Около 10 часов вечера. Псков.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 2.

_______
 

«нам, мне и Шульгину, было поручено Вам передать. Прежде чем на это решиться, Вам, конечно, следует хорошенько подумать, помолиться, но решиться все-таки не позже завтрашнего дня, потому что уже завтра мы не будем в состоянии дать совет, если Вы его у нас спросите, так как можно опасаться агрессивных действий толпы».

Его величество: «Ранее вашего приезда и после разговора по прямому проводу генерал-адъютанта Рузского с председателем Государственной думы, я думал в течение утра, и во имя блага, спокойствия и спасения России, я был готов на отречение от престола в пользу своего сына, но теперь, еще раз обдумав положение, я пришел к заключению, что ввиду его болезненности мне следует отречься одновременно и за себя, и за него, так как разлучаться с ним я не могу».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Мы учли, что облик маленького Алексея Николаевича был бы смягчающим обстоятельством при передаче власти».

Ген[ерал]-адъют[ант] Рузский: «Его величество беспокоится, что если престол будет передан наследнику, то Его величество будет с ним разлучен».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Я не могу дать на это категорического ответа, так как мы ехали сюда, чтобы предложить то, что мы передали».

Его величество: «Давая свое согласие на отречение, я должен быть уверенным, что вы подумали о том впечатлении, какое оно произведет на всю остальную Россию. Не отзовется ли это некоторою опасностью».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, Ваше величество, опасность не здесь. Мы опасаемся, что если объявят республику, тогда возникнет междоусобие».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Позвольте мне дать некоторое пояснение, в каком положении приходится работать Государственной думе. 26-го вошла толпа в Думу и вместе с вооруженными солдатами заняла всю правую сторону, левая сторона»

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.

2 марта 1917 г. Около 10 часов вечера. Псков.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 2об.

_______
 

«занята публикой, а мы сохраняли всего две комнаты, где ютится так называемый комитет. Сюда тащат всех арестованных, и еще счастье для них, что их сюда тащат, так как это избавляет их от самосуда толпы; некоторых арестованных мы тотчас же освобождаем. Мы сохраняем символ управления страной, и только благодаря этому еще некоторый порядок мог сохраниться, не прерывалось движение железных дорог. Вот при каких условиях мы работаем, в Думе ад, это сумасшедший дом. Нам придется вступить в решительный бой с левыми элементами, а для этого нужна какая-нибудь почва. Относительно Вашего проекта разрешите нам подумать хотя бы четверть часа. Этот проект имеет то преимущество, что не будет мысли о разлучении и, с другой стороны, если Ваш брат Великий князь Михаил Александрович, как полноправный монарх, присягнет конституции одновременно с вступлением на престол, то это будет обстоятельством, содействующим успокоению».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «У всех рабочих и солдат, принимавших участие в беспорядках, уверенность, что водворение старой власти – это расправа с ними, а потому нужна полная перемена. Нужен на народное воображение такой удар хлыстом, который сразу переменил бы все. Я нахожу, что тот акт, на который Вы решились, должен сопровождаться и назначением председателя Совета министров князя Львова».

Его величество: «Я хотел бы иметь гарантию, что вследствие моего ухода и по поводу его не было бы пролито еще лишней крови».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Может быть, со стороны тех элементов, которые будут вести борьбу против нового строя, и будут попытки, но их не следует опасаться. Я знаю, например, хорошо гор. Киев, который был всегда монархическим; теперь там полная перемена».

Его величество: «А вы не думаете, что в казачьих»

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.

2 марта 1917 г. Около 10 часов вечера. Псков.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 3.

_______
 

«областях могут возникнуть беспорядки?».

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, Ваше величество, казаки все на стороне нового строя. Ваше величество, у Вас заговорило человеческое чувство отца, и политике тут не место, так что мы ничего против Вашего предложения возразить не можем».

Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Важно только, чтобы в акте Вашего величества было бы указано, что преемник Ваш обязан дать присягу конституции».

Его величество: «Хотите еще подумать?»

Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, я думаю, мы можем сразу принять Ваши предложения. А когда бы Вы могли совершить самый акт? Вот проект, который мог бы Вам пригодиться, если бы Вы пожелали что-нибудь из него взять».

Его величество ответив, что проект уже составлен, удалился к себе, где собственноручно исправил заготовленный с утра Манифест об отречении в том смысле, что престол передается Великому князю Михаилу Александровичу, а не Великому князю Алексею Николаевичу. Приказав его переписать, Его величество подписал Манифест и, войдя в вагон-салон, в 11 час. 40 мин., передал его Гучкову. Депутаты попросили вставить фразу о присяге конституции нового императора, что тут же было сделано Его величеством. Одновременно были собственноручно написаны Его величеством указы Правительствующему Сенату о назначении председателем Совета министров князя Львова и Верховным главнокомандующим Великого князя Николая Николаевича. Чтобы не казалось, что акт совершен под давлением приехавших депутатов, и так как самое решение об отречении от престола было принято Его величеством еще днем, то, по совету депутатов, на Манифесте было поставлено при подписи 3 часа дня, а на указе Правительствующему Сенату – 2 часа дня. При этом присутствовал, кроме поименованных»

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.

2 марта 1917 г. Около 10 часов вечера. Псков.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 3об.

_______
 

«лиц, начальник Штаба армий Северного фронта генерал Данилов, который был вызван генерал-адъютантом Рузским.

В заключение член Думы Шульгин спросил у Его величества о его дальнейших планах. Его величество ответил, что собирается поехать на несколько дней на Ставку, может быть, в Киев, чтобы проститься с государыней императрицей Марией Федоровной, а затем останется в Царском Селе до выздоровления детей. Депутаты заявили, что они приложат все силы, чтобы облегчить Его величеству выполнение его дальнейших намерений. Депутаты попросили подписать еще дубликат Манифеста на случай возможного с ними несчастья, который остался бы в руках генерала Рузского. Его величество простился с депутатами и отпустил их, после чего простился с главнокомандующим армиями Северного фронта и его начальником Штаба, облобызав их и поблагодарив за сотрудничество. Приблизительно через час дубликат Манифеста был поднесен Его величеству на подпись, после чего все четыре подписи Его величества были контрассигнированы министром Императорского двора графом Фредериксом.»